Нужно принципиальное решение

Реформа требует средств и политической воли

Привлечь финансирование, необходимое для проведения реформы рынка электроэнергии, можно лишь приняв принципиальное решение о том, откуда брать средства на это, и каким образом эти средства возвращать. Об этом в беседе с корреспондентом "ЭнергоБизнеса" заявил руководитель аналитического департамента инвесткомпании Concorde Capital Александр Паращий.

Владимир МИХАЙЛОВ

— Недавно была представлена доработанная версия обновленной Энергостратегии. Первая версия, опубликованная зимой, вызвала критику многих экспертов. Что Вы думаете о новой?

— Энергетическая стратегия в первую очередь должна давать ответ на вопрос, как будет выглядеть наш энергетический баланс через пять, десять, двадцать лет. Но в последней версии обновленной Энергетической стратегии, кроме довольно размытой таблички, никаких ответов нет. Стратегия вообще не отвечает на вопрос о том, как будет выглядеть украинская энергетика в 2020 г. или в 2030 г. Это больше похоже на какую-то концепцию стратегии без деталей.

В частности, если мы говорим об электроэнергетике, то надо понимать, как будут развиваться маневренные генерирующие мощности, которых у нас, как считается, не хватает. Будут ли у нас становиться маневренными новые энергоблоки АЭС, как это имеет место во всем мире, или мы будем фокусироваться на достройке гидроаккумулирующих мощностей, о которых упоминается в стратегии. Если решением будут гидроаккумулирующие мощности, то возникает еще один вопрос — достаточно ли будет нам достроить ту же Каневскую ГАЭС для того, чтобы закрыть все вопросы по маневренным мощностям? Как достроить сети, чтобы мощности выдавались без проблем? Также много вопросов по угольным электростанциям. Судя по тексту стратегии и по таблицам в ней, у нас доля угольной генерации будет уменьшаться. Неясно, чем мы ее будем заменять.

Вопрос, как будет развиваться атомная энергетика, тоже остается открытым. Будут ли наши атомные блоки становиться маневренными или их роль останется той же, что и сейчас.

Также есть неясности с "зеленой" энергетикой. Задекларирован план довести ее долю к 2020 г. до 11%. Но у нас "зеленая" энергетика дорогая, тарифы для производителей очень высокие. Сможет ли рынок оплатить такие тарифы при такой высокой доле "зеленой" энергии?

— Насколько предполагаемый приход инвестиций поможет решить эти вопросы?

— В Энергетической стратегии очень мало написано о том, как будут создаваться условия для инвестиций. Конечно, новый закон "О рынке электрической энергии" действительно создает какие-то стимулы для инвестирования со стороны производителей электроэнергии. Но опять-таки, мы должны понимать, что инвестиции в электроэнергетику могут возвращаться инвестору только из тарифа, другого пути нет. Это значит, что тариф на всю электроэнергию, включая выработанную ГЭС и АЭС, скорее всего, будет расти. Другого выхода нет. Более того, та либерализация тарифов, которая наступит через два-три года, также будет стимулировать рост тарифов — сначала для ТЭС, потом для АЭС. Это приведет к удорожанию электроэнергии для конечного потребителя. В любом случае за все будет платить потребитель.

— Таким образом, либерализация рынка означает неизбежный рост цен для потребителя?

— Да. По крайней мере, в перспективе трех-пяти лет. В идеале и закон, и стратегия, и все, что с ними связано, должны привести к тому, что хотя бы лет через десять у нас тарифы все-таки уменьшились в резкльтате того, что у нас вырастет конкуренция. Но конкуренция возможна только в одном случае — если не будет крупных игроков на рынке, способных между собой легко договориться. Единственный вариант, как можно размыть сегодняшнюю концентрацию — альтернатива. Пока единственной альтернативой может быть импорт электроэнергии. Если мы подключаемся к европейской энергосистеме и появляется возможность свободного перетока из Польши, Германии и других стран, то очевидно, что у нас производители не смогут завышать тарифы по сравнению с европейскими рынками. Только тогда можно говорить о каком-то реальном рыночном ценообразовании, которое будет базироваться на принципах конкуренции.

Если смотреть на ту же Энергетическую стратегию, то присоединение к ENTSO-E планируется не ранее, чем на втором этапе ее реализации, с 2025 г. То есть ждать придется минимум восемь лет. И это в лучшем случае, потому что о присоединении к европейской энергосистеме мы говорим уже много лет и пока никто, кроме Бурштына, не присоединился.

— Насколько реальны планы по присоединению к европейской энергосистеме?

— Планы всегда реальны, если есть четкая последовательность в их исполнении. Но у нас эти планы существуют уже много лет. Они были обозначены и в прошлой Энергетической стратегии. Очевидно, для осуществления таких планов нужна политическая воля. Над этим нужно работать. Но я не уверен, что у нас есть такое уж большое желание над этим работать. Думаю, наши монополисты не особо заинтересованы в том, чтобы конкуренция росла.

— Что даст нашей электроэнергетике новый закон о рынке?

— Хорошее в нем то, что действительно определенным образом внедряет европейские принципы работы энергорынка — разделение дистрибьюции и поставки электроэнергии, создание отдельных рынков в оптовом сегменте — рынка прямых контрактов, рынка на сутки вперед, внутрисуточного рынка. Все это правильные вещи, уже давно апробированные в Европе.

С другой стороны, смущают некоторые оговорки в пользу вертикально интегрированных компаний. Вроде по закону владелец сетей не может заниматься поставкой электрической энергии, но, тем не менее, материнская компания, владеющая сетями, может иметь сбытовую компанию. По сути, это вообще ничего не меняет. То же самое мы видим сейчас на рынке газа — те компании, которые владеют сетями, имеют сестринские компании, поставляющие газ. Собственно, рынок никак не поменялся, как был монополист-дистрибьютор, который занимался поставками на местах, так он и остался. И все те оговорки в законе о рынке электрической энергии опять-таки будут мешать конкуренции на рынке поставки электроэнергии. Да, там прописано, что должны формально разграничить виды деятельности, ввести новые стандарты корпоративного управления во избежание конфликта интересов, но на практике это работать не будет. Формальности будут выполняться, но монополисты останутся монополистами.

— Т.е. Вы считаете произошедшее разделение поставщиков газа во многом фиктивным и опасаетесь, что то же будет на рынке электроэнергии?

— Да, и закон это разрешает. Он разрешает фиктивное разграничение дистрибьюторов и поставщиков.

— Изменил ли рынок газа выход на него трейдеров?

— Да, на рынке газа действительно появилась конкуренция благодаря тому, что трейдерам упростили жизнь. Частные компании могут импортировать газ, и было бы очень хорошо, если бы на рынке электроэнергии была такая же ситуация. Но я боюсь, что там будет все намного хуже. Думаю, у нас не будет нормального рынка импорта электрической энергии до тех пор, пока мы не интегрируемся в европейскую энергосистему, пока у нас есть ограничение по межграничной мощности и другие барьеры. Фактически, частных трейдеров не пускают. И пока на рынке электроэнергии не будет сделано то же самое, что на рынке газа, есть риск монополизации, риск того, что цены на оптовом рынке будут быстро расти.

—Т.е., в конце концов, все упирается в то, интегрируемся ли мы с Европой или нет.

— Да. Все упирается в то, что у нас очень большая концентрация производителей электроэнергии. Чтобы решить эту проблему, нужно либо каким-то образом принудительно дробить их, заставляя компании с большими рыночными долями кому-то продавать часть активов, делить их и создавать барьеры, чтобы они не могли сговариваться. Например, разделить "Энергоатом" на четыре подразделения. Пока есть большая концентрация, есть риск антиконкурентного сговора. Единственное, чем его можно уменьшить, это, во-первых, увеличить пропускные мощности с Европой и, во-вторых, разрешить импорт электроэнергии.

— Но это требует вложений. Откуда Украина получит финансовые средства на это?

— Для решения проблемы финансирования надо принимать какое-то принципиальное решение. Если мы хотим, действительно, создать нормальный рынок электроэнергии, то нужно думать об источниках финансирования. Самый простой — бюджет. Другой вариант — искать финансирование от международных финансовых организаций. Например, тот же ЕБРР финансирует проекты с "Нефтегазом". Возможно, он может предоставить займы "Энергорынку" или тому новому участнику оптового рынка, который будет создаваться. Даже если будут привлечены кредиты, то это финансирование все равно, в конечном итоге, будет за потребительский счет. Нужно понимать, что в любом случае заем будет возвращаться за счет потребителей. Возможно, в долгосрочной перспективе для потребителей это окупится, потому что для них будет минимизирован риск монополизации рынка, а значит будет шанс увидеть конкуренцию за потребителя и снижение цен.

Все вакансии в Украине ►
Copyright © ЦОИ «Энергобизнес», 1997-2017. Все права защищены
расширенный поиск
Close

← Выберите раздел издания

Искать варианты слов
 dt    dt