Может ли Украина стать "энергетическим тигром"?

Энергетика остается закрытым сектором

Инвестиции в энергетику Украины можно привлечь, только если устранить ряд преград, в числе которых — большие риски, коррупция, монополизация и высокий барьер входа на рынок. Об этом на круглом столе "Энергетическая безопасность Украины: как за пять лет превратиться в энергетического тигра" заявил исполнительный директор Международного фонда Блейзера Олег Устенко.

Нина ШЕРШОВА

По мнению О. Устенко, ситуация в энергетике одновременно и сложная, и простая. Понятно, как открыть рынок, что для этого нужно сделать. Но многих смущает монополия НАК "Нафтогаз Украины", и вообще монополия, которая существует на этом рынке. Высока стоимость "входного билета" для ведения бизнеса в виде административных барьеров. Эти, а также другие системные риски украинской экономики отпугивают инвесторов.

"Если вы убираете системные риски, то вы убираете риски не только для энергетического сектора, но и для экономики в целом, и тогда можно рассчитывать на серьезный приток прямых иностранных инвестиций, которые нужны, если вы хотите сделать прорыв. Но любой инвестор, который входит в страну, всегда работает в рамках одной модели, market efficient frontier, модели зависимости уровня рисков, которые есть в стране, и доходности, которую можно получить в той или иной стране. Если Украина по рейтингу Fitch находится ниже инвестиционного уровня, в так называемой мусорной корзине, и по рейтингу Moody’s она ниже инвестиционного уровня, то глупо предполагать, что страну завалят инвестициями", — сказал эксперт.

О том, что инвесторы не хотят идти в Украину, свидетельствуют малые объемы прямых иностранных инвестиций. В 2016 г. приток прямых иностранных инвестиций составил $3.4 млрд, из которых $2.5 млрд пришло в банковский сектор. Ожидается, что в этом году Украина может получить в целом около $2 млрд прямых иностранных инвестиций. "Какой инвестор будет вкладывать в энергетику, в сельское хозяйство, вообще в отдельно взятый бизнес? Денег нет. И их нет не в мире, их нет в Украине. В этом году (не самом хорошем) порядка $2.5 трлн распределяется через различные инвестиционные каналы на т.н. развивающиеся рынки, к которым относится и Украина. Сравните $2.5 трлн и $2 млрд, которые мы получим, — это несоизмеримые цифры. Конечно, можно было бы получить больше. Конечно, можно засылать украинские делегации в Вашингтон и Лондон. Но сами по себе такие поездки ничего не решают без системной работы здесь, в Украине", — констатировал О. Устенко.

Энергетика — один из чувствительных секторов украинской экономики, который нуждается в серьезном притоке прямых иностранных инвестиций. Поскольку местный бизнес вкладывать свои средства не очень то хочет, да и денег у него особо нет, то рассчитывать приходится на иностранцев. Но уровень доходности в энергетике не соответствует уровню рисков.

Риск работы в нашей стране поднялся, в том числе и потому, что все видят серьезные пробуксовки со структурными реформами. Все в мире так и воспринимают Украину — как высокорисковую страну. Проблему можно решить двумя путями — либо повысить доходность, либо понизить риск. К сожалению, в нынешней ситуации повысить доходность нельзя.

С одной стороны, в стране высокие налоги - значительно выше, чем в Польше или Румынии. Есть проблемы с закрытостью информации, тогда как в этих странах она абсолютно открыта. В рейтинге Transparency International Украина по уровню коррупции занимает 131 место из 172 стран. По данным Министерства экономического развития и торговли, доля теневой экономики составляет порядка 40%. "Это значит, что в бедном 2017 г. одна из самых нищих европейских стран в "тени" производит порядка $40 млрд. Если коррупционный налог составляет порядка 20% "теневых денег" (и я думаю, что это — нижняя возможная граница), то это живые $8 млрд, которые распределяются через коррупционные каналы в стране. Коррупционный налог — это то, что ты платишь для того, чтобы тебя не трогали. Тебя "крышуют", ты не платишь все объемы налогов, но это не просто так, за это тоже надо платить", — сказал эксперт. Один из секторов, где распределяются коррупционные деньги — энергетика. Коррупционные деньги идут на поддержание существующего порядка вещей в энергетике, и их дают те, кто заинтересован в сохранении этого порядка.

"Чем меньше конкуренция, чем больше стоимость входа на рынок, тем лучше кто-то будет себя чувствовать. Есть группа, которая заинтересована в консервации существующей ситуации, группа, которая получает бонусы от этих денег, идущих через коррупционные каналы. Я бы сказал, что в консервации ситуации с точки зрения борьбы с коррупцией, точно так же, как и в стране в целом, заинтересована часть политических элит Украины. Причем значительная их часть. Но если вы хотите, чтобы я это расшифровал, то я все же не буду этого делать", — сказал О. Устенко. Коррупция напрямую связана с пробуксовкой реформ в этой сфере, поскольку политические элиты не заинтересованы в их проведении.

"Вот так они их и проводят — вялотекуще, пытаясь, где возможно, огибать острые углы… Чем дольше ты консервируешь ситуацию, тем больше теряешь возможность получать эту "ренту". У тебя не будет возможности получать эти деньги в будущем, и "рента" твоя снижается. Вопрос — насколько долго можно делать этот процесс реформирования. Сейчас это $8 млрд, в следующем году – $7 млрд — потом $6 млрд, $5 млрд и в конце концов это будет настолько мало, что ты будешь задумываться — а стоит ли вообще пытаться консервировать эту ситуацию, продолжать блокировку? Но сейчас они рассматривают такое сохранение положения вещей как возможность заработка" — разъяснил эксперт.

Такое происходит не только у нас, а и в других странах, хотя в других странах это сложнее делать. Инвесторов также отпугивает стремление чиновников и политиков контролировать вложения.

"Любая власть в этой стране спит и видит такой расклад — принесете мне $10 млрд завтра, и я вам скажу куда распределять эти деньги. Но это не работает. Мы не должны указывать их распределение. Это отпугнет инвесторов. Рынок в состоянии решить, что и куда вкладывать. Не надо рыночникам рассказывать, куда вкладывать деньги. Они и так не приходят, а если им еще и советуют куда вкладывать, у них могут возникнуть еще большие опасения по поводу работы на этом рынке.

Это совковый подход – мы считаем, что такая-то сумма должна быть проинвестирована туда, такая-то – сюда. Это так себе представляют украинские депутаты, чиновники, особенно старого пошиба. Они хотят, чтобы к ним пришли с деньгами, заявили о желании вкладывать в энергетический сектор, а они сказали – ты вкладывай сюда, ты – в этот регион. Чиновник хочет принимать решения. Если он говорит, куда вкладывать, то, скорее всего, он предлагает какое-нибудь неэффективное решение и будет пытаться получить какие-то дополнительные деньги, соблюсти какой-то свой интерес. Либо у него отработанная схема, и он знает, как обращаться с деньгами, вложенными туда, куда он рекомендует. Проблема Украины в том, что здесь чиновник думает, что он знает больше и понимает лучше, чем бизнесмен. И это касается не только энергетики, это встречается повсеместно. Поговорите с нашими депутатами из любого комитета – они знают, куда вкладывать деньги. Их мало волнует, что это – не их деньги, а деньги какого-нибудь господина Джонса. Они считают, что знают, что нужно для страны, они не пытаются объединить частный интерес инвестора с интересом страны", — считает О. Устенко.

Есть и другие препятствия для развития энергетики. Прежде всего, это высокий уровень монополизации рынка. Монополизированный рынок плохо развивается. Есть серьезные проблемы с крупными монополистами, например, с НАК "Нафтогаз Украины". "Я считаю, что вообще наличие НАК "Нафтогаз Украины" как такового – пережиток прошлого. Эта компания должна быть раздроблена, причем так, как это было в первоначальном плане, а не так, как это сейчас отстаивается руководством самой НАК "Нафтогаз Украины", если судить по их собственным заявлениям", — говорит О. Устенко.

Серьезным риском для развития отрасли, вернее, преградой на пути развития бизнеса, является очень дорогой входной билет в этот рынок. Административные барьеры для ведения бизнеса играют колоссальную роль. "При этом эти административные барьеры пытаются консервировать. Вот почему мы не видим подвижки, которая должна была бы сработать, а наоборот, мы видим критику в направлении соглашений о разделе продукции (production share agreement), что могло бы реально понизить административные барьеры и уменьшить стоимость входа на рынок", — продолжает О. Устенко. Чем больше входящих на рынок, тем больше конкуренция и тем больше производится энергоресурсов, подчеркивает он.

Серьезным барьером также являются ограничители в доступе к информации в этом секторе. Возможно, это также связано с какими-то коррупционными схемами. С другой стороны, это явный ограничитель конкуренции. "Кто-то пытается уводить рынок, чтобы он играл только в одну сторону — есть любимчики, фавориты, они играют, остальные — не играют. Но в итоге расплачиваются за это все украинские налогоплательщики.

Ограничителем также является уровень ренты. Для меня вообще загадка, почему ренту у нас предлагают опустить до 12%, при том что в соседних странах, Польше и Румынии, она составляет 3%. Насколько мы можем быть конкурентоспособными при таком раскладе?", — задается вопросом О. Устенко.

По его мнению, прорыв в энергетике возможен, но для этого нужна системная работа с учетом специфики данного сегмента, причем вести ее нужно уже сейчас. Затягивание реформ, сохранение нынешней ситуации чревато еще большей потерей интереса инвесторов, поскольку сырьевые отрасли, отрасли с малой добавленной стоимостью могут резко потерять привлекательность в обозримом будущем. Ряд исследований свидетельствует о том, что в ближайшие годы может произойти научно-технологический прорыв, который приведет к тому, что предложение простейших товаров будет расти, спрос — снижаться. В этом случае потребность в ресурсах, в том числе энергетических, также будет снижаться. При этом предложение остается на прежнем уровне или даже будет увеличиваться по мере внедрения новых технологий. Будет добываться больше нефти, угля и газа, производиться больше зерна, больше будет выплавляться металла и пр. Если предложение увеличивается, а спрос падает, то и цена на ресурсы должна будет упасть. Так, по некоторым оценкам, цена нефти Brent может упасть до уровня порядка $20 за бар.

"Что в таком случае будет со странами, которые специализируются на производстве энергоресурсов? Россия может и выстоять, хотя это будет сложно, у них бюджет на этот год рассчитан на цену нефти $55 за бар, такая же цена стоит в бюджетной резолюции на следующий год. А как быть тем же арабам, которые могли обеспечить свою продовольственную безопасность за счет продажи нефти? Если будут происходить такие скачки цены, то не будет ли это сопряжено с серьезнейшими геополитическими подвижками?", — предполагает эксперт. Украины эта проблема также коснется, поскольку сырьевые товары, например зерно, являются основными статьями экспорта.

Поэтому уже сейчас необходимо что-то делать, чтобы улучшить инвестиционный климат. Улучшение инвестиционного климата в стране в целом не является панацеей, но без этого страна вообще не получит инвестиций, и сектор энергетики в том числе.

Все вакансии в Украине ►
Copyright © ЦОИ «Энергобизнес», 1997-2017. Все права защищены
расширенный поиск
Close

← Выберите раздел издания

Искать варианты слов
 dt    dt