Нужны быстрые и решительные шаги

Рынок электроэнергии заработал, но пока хромает на обе ноги

Главным событием 2019 г. в электроэнергетике Украины стал двухэтапный запуск рынка электроэнергии. Государство готовилось к этому долго и непоследовательно. Если бы процесс шел так же, как в других европейских странах, то запуск рынка состоялся бы еще при одном из прошлых правительств. Когда же он, наконец, состоялся, рынок заработал не в полном объеме. Целый ряд вопросов еще предстоит решить. Президент ГС "Первая энергетическая ассоциация Украины" Василий Котко уверен, решить их можно, и уже в следующем году рынок сможет работать более сбалансированно. Своим видением он поделился с журналистом "ЭнергоБизнеса".

Владимир МИХАЙЛОВ

— Василий Григорьевич, приближается годовщина запуска розничного сегмента рынка электроэнергии. Что это дало энергетике? Можно ли подвести первые итоги?

— Реформа рынка электроэнергии была задумана еще в начале 2000-х годов. В 2002 г. правительство утвердило Концепцию реформирования рынка электроэнергии и началась практическая работа по подготовке к введению новой модели рынка. По продолжительности этой работы Украина установила мировой рекорд: нет других примеров, когда страна тратила бы больше пяти лет на подготовку и реализацию такой реформы. Мы на это потратили семнадцать лет.

За это время принято два закона о введении этого рынка. Действующий в настоящее время закон предусматривает внедрение новой модели рынка в два этапа: с 1 января 2019 г. — розничный сегмент, с 1 июля 2019 г. — рынок в полном объеме.

Розничный сегмент ввели, хоть и не без проблем, но вовремя. Справедливости ради надо сказать, что проблемы были у всех стран, которые проводили аналогичные реформы. Введение этого сегмента рынка сразу же ужесточило подход к оплате за потребленную электроэнергию. Заработало правило: не платишь — поставщики от тебя отказываются, попадаешь к поставщику "последней надежды". Там тоже система такая, что долго должники у него не задерживаются и, как результат, останешься без электроэнергии вообще.

В целом на участников рынка это повлияло позитивно. В первую очередь на тех, кто своевременно не рассчитывался из-за расхлябанности или жил по правилу, что своевременно по долгам платят только слабые. К сожалению, таких потребителей, которые оттягивали оплату до последнего, особенно если это не тянуло за собой строгое наказание, было немало. Другая часть потребителей электроэнергии попала к "поставщику последней надежды" потому, что вовремя не подыскала себе поставщика, откладывая эту работу на последний день.

В общем, все те потребители, которые были неплательщиками из-за недисциплинированности, как правило, стали платить вовремя. Но есть две группы потребителей, которым реально платить нечем, поскольку зарабатывают они меньше, чем стоит электроэнергия, а, значит, сами они эту проблему решить не могут. Это часть государственных шахт и некоторые государственные или коммунальные водоканалы. Поскольку отключение от энергоснабжения и шахт, и водоканалов по соображениям экологической безопасности первых и социальной значимости вторых практически невозможно, единственным решением для них является нахождение источника для оплаты за потребляемую ими электроэнергию. И единственным субъектом, который может и должен решить эту проблему, видится их собственник, которым является государство.

— Насколько успешно, по Вашему мнению, прошла вторая стадия реформы, когда, собственно, заработал рынок?

— С 1 июля стартовал запуск рынка в полном объеме. Перед этим шли горячие дискуссии о том, готовы ли мы к этому. По факту мы оказались не готовы. Пять сегментов должны были быть введены с 1 июля. Это рынок на сутки вперед, внутрисуточный рынок, рынок прямых договоров, балансирующий рынок и рынок вспомогательных услуг. Последний не введен до сих пор. Мне не известны примеры других стран, чтобы подобный нашему рынок электроэнергии был введен без этого сегмента, а мы работаем без него уже почти полгода.

Полгода — достаточный срок, чтобы подвести некоторые итоги. Единственное бесспорное достижение — это полученный опыт. Если же по существу, то негативных моментов в работе рынка оказалось больше, чем позитивных. И не потому, что сама модель рынка плоха, а потому что мы ввели его с такими искажениями и недоработками, что рынок сейчас похож на автомобиль, у которого одно колесо еле держится, болтается руль, окна без стекол, но он как-то едет.

— О каких недостатках Вы говорите?

— Во-первых, рынок сильно искажен ценовыми ограничениями - price-cap в том виде, в котором они сейчас есть. Регуляция price-cap существует и в Европе, но там ограничители устанавливаются, например, для случаев, если цена подскакивает выше обычного на порядок. А мы ввели такие price-cap, которые сразу же "стреножили" наш рынок. Главная функция рынка как такового — определение равновесной цены. Цены должны определяться рынком, а не price-cap, как это происходит у нас. Считаю, это самым крупным просчетом и законодателя, и регулятора при вводе нашего рынка.

Кроме того, у нас нет рынка вспомогательных услуг, а значит, нет платы за мощность, и генерирующие компании, заявляя цену, стремятся покрыть ею все свои затраты, хотя в нормальном случае заявленная цена должна включать только переменные затраты (топливную составляющую). Условно- постоянные же затраты должны покрываться на рынке вспомогательных услуг, в первую очередь, за счет платы за мощность. И поскольку у нас нет рынка вспомогательных услуг и платы за мощность, компании стремятся покрыть все затраты в цене электроэнергии. Это – одна из причин стартового роста цен после введения рынка.

Есть еще одна причина скачка цен на старте нового рынка. Мировой опыт свидетельствует, что когда вводится такой рынок после периода жесткой регуляции, у компаний наступает определенная "эйфория" от свободы, и со старта цены всегда подскакивают. Такой рост цен носит кратковременный характер и продолжается недолго. Дальше начинают действовать фундаментальные законы рынка. Если существует дефицит мощностей, то цены имеют тенденцию роста и продолжают расти, пока не будет достигнута равновесная цена. Если же мощности избыточны, как в нашей стране, работает тренд на снижение и, в конце концов, цены достигают равновесия на более низком уровне. Зачастую они опускаются настолько низко, что многие генерирующие предприятия уже не могут покрывать затраты при таких ценах и уходят с рынка.

— Но у нас ведь такого не произошло?

— Почему не произошло? На самом деле это происходит сейчас. Когда появились опасения по поводу роста цен на первоначальном этапе, был начат импорт электроэнергии, цены пошли вниз. Тогда можно было услышать мнения, что падение цен произошло из-за импорта. На самом деле сработало несколько факторов. Поскольку у нас избыточные мощности, проявилась тенденция на снижение цен, но толчком к этому послужили два момента. Во-первых, теплая погода. Снижение цен началось в очень теплый период, когда спрос сильно упал. Во-вторых, в тот же период пару атомных блоков-миллионников вышли из планового ремонта. Все это создало значительный перевес предложения над спросом. Ясно было, что цены должны снизиться. Они действительно пошли вниз и с тех пор эта тенденция стала доминирующей. В результате практически вся тепловая генерация несет убытки. Это значит, что начало вывода мощностей из эксплуатации — не за горами. Таким образом, низкие цены — это уже проблема. Надо думать, как ее решать.

В один из дней в начале ноября оператору объединенной энергосистемы пришлось ограничивать выдачу генерации из возобновляемых источников энергии (ВИЭ) из-за избытка производства электроэнергии и угрозы разбалансировки энергосистемы. Это та же тенденция избытка мощностей?

— Таких дней на самом деле было несколько. Участились случаи, когда закачку воды в хранилища ГАЭС приходилось начинать не ночью, как это обычно делается, а в дневное время. Это все результат превышения предложения над спросом. У нас существенный избыток генерирующих мощностей. Наша генерация изначально была рассчитана и в советское время производила порядка 310 млрд кВтч. Сейчас потребление упало более чем вдвое. Вывод генерирующих мощностей также имел место, но в значительно меньших масштабах. Отчасти этот вывод из эксплуатации компенсировали вводом в эксплуатацию 5.5 ГВт мощностей ВИЭ. В таких условиях импорт электроэнергии абсолютно не нужен. Цены все равно бы пошли вниз, безо всякого импорта. Ведь то, что цены упали до нынешнего уровня — проблема, которая может обернуться большой бедой. Кстати, с такой проблемой сталкивались и другие страны, осуществившие подобную реформу рынка электроэнергии. Компании начнут не просто останавливать, а выводить мощности из эксплуатации. Неработающие мощности нужно обслуживать, что стоит денег. Никто этого делать без компенсации затрат не сможет и не будет. И это закончится плохо — теплая погода может смениться очень холодной, потребление электроэнергии подскочит, а резерва мощности для покрытия возросшего спроса не будет. Вот тогда импорт действительно понадобится, но предоставят ли нам такую возможность и на каких условиях — вопрос риторический.

Избыток генерирующих мощностей — это проблема для развития ВИЭ, хотя и не единственная. В последние год-два идет лавинообразное наращивание мощностей "зеленой" генерации. Если раньше их рост составлял сотни мегаватт, то сейчас это гигаватты. Ожидается, что к концу этого года объем "зеленых" мощностей составит примерно 5.5 ГВт. Это много, если учесть, что и традиционной генерации у нас избыток. При этом еще примерно на 7 ГВт ВИЭ — это еще семь ядерных блоков — выданы технически условия. Для того чтобы включить их в работу при неизменном спросе нужно какую-то генерацию с рынка убрать. Однако "зеленые" электростанции генерирует электроэнергию не когда возникает спрос, а в часы, когда светит солнце или дует ветер. Солнечные электростанции, например, генерируют электроэнергию только днем, преимущественно в летние месяцы. Значит, нужны резервы мощности на ее замену ночью и в зимнее время. Эти резервы нужно содержать и поддерживать в состоянии рабочей готовности.

Другой существенный минус генерации из ВИЭ — высокая цена на электроэнергию, которая в разы выше, чем электроэнергия ТЭС и, тем более, АЭС и ГЭС.

Таким образом, проблем с ВИЭ две. Техническая — избыток мощности в системе и неравномерность выработки, которая вынуждает держать резервные мощности для замещения ВИЭ в периоды спада или прекращения их генерации. В качестве таких резервных мощностей может выступать только тепловая генерация. То есть должны быть резервы мощности ТЭС. Вот почему на нынешнем этапе развития ВИЭ невозможно замещать тепловую генерацию возобновляемыми источниками. Более того, нельзя вводить в эксплуатацию генерацию из ВИЭ, не увеличивая на рынке долю ТЭС. А как уже было сказано, блоки ТЭС при нынешних ценах будут просто выводиться из эксплуатации, поскольку содержать их невыгодно.

Теоретически можно заменить атомную генерацию возобновляемой (опять-таки наращивая долю ТЭС в энергобалансе). Но если двигаться таким путем, то нарастает проблема экономическая. Энергия АЭС — самая дешевая, и ее замена гораздо более дорогой энергией ВИЭ и более дорогой энергией ТЭС очень существенно поднимет конечную цену и сильно ударит по потребителям.

Кроме того, АЭС при правильной эксплуатации абсолютно экологичны. А их придется отчасти замещать неэкологичными ТЭС, выбросы вредных веществ которых сегодня в разы превышают нормы, принятые в Европе. То есть от такой замены мы проиграем и в плане экологии, и в плане экономики. А в чем, собственно, будет выигрыш?

Таким образом, имеем серьезную проблему и не имеем рецептов ее решения. Это следствие хаотичного, неконтролируемого развития "зеленой" энергетики, и того, что тарифы для нее утверждались почему-то Верховной Радой, а не Регулятором, как в других странах.

Что еще мешает нормальному функционированию электроэнергетики в контексте реформы рынка?

— В 2002 г., когда была принята концепция реформирования рынка, в ней были изложены ключевые задачи, которые необходимо было выполнить, как предварительные условия успешной работы новой модели рынка. К этим условиям относится ликвидация перекрестного субсидирования домохозяйств через розничные цены. Наличие этих субсидий сейчас потребовало создания механизма возложения специальных обязательств, который существенно искажает ценовые сигналы на рынке, искажает поведение участников и т.д.

Рынок запустили без решения проблем неплатежей, о чем мы уже упоминали. Эту проблему также до введения нового рынка не решили. Она имеет постоянный характер, и может, в конце концов, похоронить и сам рынок.

Еще одна проблема искусственно создана Кабмином Украины. Решая вопрос возложения специальных обязанностей, он выбрал не лучший механизм. Регулятор предлагал следующее: "Энергоатом"иУкргидроэнерго" работают как полноценные рыночные игроки на рынке на сутки вперед и на рынке прямых договоров. Далее, исходя из понимания, что они начнут зарабатывать больше, чем на старом рынке при фиксированных ценах, за счет дополнительно заработанных средств они покрывают дотацию домохозяйствам и "зеленым" производителям электроэнергии. Вместо этого Кабмин придумал сложную систему. Он убрал этих двух игроков с конкурентного рынка, обязав их реализовывать свою электроэнергию по очень низким фиксированным ценам.

"Энергоатому" разрешили продавать, как свободному игроку, сначала 10%, потом — 15%. Остальное — по цене прошлого года (57 коп за кВтч) гарантированному поставщику, а тому — уже на рынок. Такая система, во-первых, очень сложная. Во-вторых, с рынка убрали двух мощных игроков. Один "Энергоатом" — это около половины вырабатываемой электроэнергии в стране. То есть рынок сжали как минимум вдвое. При этом население покупает электроэнергию по льготным фиксированным тарифам, а это около 30% всего розничного рынка. И эти 30% тоже изъяты из рыночных отношений. Все это, в совокупности, сильно искажает рыночные отношения.

Таким образом, рынок в том виде, в каком он сейчас реализован, не выполняет свои главные функции — определение равновесной цены и создание действенных конкурентных отношений.

— Есть ли надежда, что ситуация изменится в лучшую сторону в ближайшем будущем?

— Надежда, конечно, есть. Все, о чем здесь было сказано, не есть чем-то архисложным — это простые вещи. Некоторые из них очевидны, некоторые требуют определенной глубины понимания. Но все решаемо, все можно исправить. Вместе с тем, это политически непростые решения. Например, ликвидация перекрестного субсидирования или, другими словами, повышение цены на электроэнергию до ее рыночного уровня. Хотя это политически сложный вопрос, это не означает, что его можно бесконечно откладывать. В конечном итоге вся страна проигрывает от того, что рынок находится в таком состоянии, как сейчас, намного больше, чем тот выигрыш, который имеет каждый из нас благодаря тому, что покупает электроэнергию за полцены. Перекрестное субсидирование должно быть ликвидировано. Это первое.

Второе — нужно вернуть на рынок "Энергоатом"иУкргидроэнерго". Это самый простой и безболезненный шаг, который можно и нужно сделать не откладывая.

Что касается рынка вспомогательных услуг, то тут имеют место технические проблемы. Его не ввели из-за проблем с программным обеспечением и сертификацией потенциальных участников рынка. Процесс в стадии завершения. Думаю, вопрос будет решен, если не с начала следующего года, то во втором квартале.

Конечно, все имеет свою цену. Введение рынка вспомогательных услуг будет означать, что нужно платить за резервирование мощности. Но если будет введен рынок вспомогательных услуг, начнет нормально работать балансирующий рынок. Сейчас он чрезвычайно деформирован, поскольку компенсирует, отчасти, отсутствие рынка вспомогательных услуг.

Если подытожить, то надо всего лишь исправить перекосы и завершить недоделанное. Другого лучшего варианта действий точно нет.

Copyright © ЦОИ «Энергобизнес», 1997-2020. Все права защищены
расширенный поиск
Close

← Выберите раздел издания

Искать варианты слов
 dt    dt