Владимир Сидорович: "В Украине возобновляемая энергетика взлетела быстро, но к этому не подготовились"

О перспективах развития энергетики, рисках, ограничивающих факторах и возможностях для развития

В жарких спорах, а часто и до ругани, относительно того, кому именно из олигархов выгодно развитие той или иной отрасли украинской энергетики, зачастую упускается главное. А именно, как ни крути, а ресурсы не безграничны. Кроме того, для реформаторских экспериментов есть технические, а очень часто и физические ограничения. В том числе бывает и так, что желание иметь экологически чистую энергию или, к примеру, автомобиль, наталкивается на банальный дефицит средств.

У нас, к сожалению, часто забывают о таких прозаических вещах, поэтому самое время обратить на них внимание. Своим видением о перспективах развития энергетики, рисках, ограничивающих факторах и возможностях для развития с корреспондентом "ЭнергоБизнеса" поделился директор информационно-аналитического центра "Новая энергетика" (RenEn.ru) Владимир Сидорович.

Александр КУРИЛЕНКО

— Вы автор книги “Мировая энергетическая революция. Как возобновляемые источники энергии изменят наш мир”. Эта книга была написана в 2015 г. Что сейчас изменилось и в чем суть той революции, которую вы описываете?

— Да, книга вышла в сентябре 2015 г., а энергетический мир меняется достаточно быстро. Но прогнозы, которые там были, соответствуют тому, что произошло. В этом плане достаточно удачно получилось. Что происходит? В первую очередь нужно отметить, что это революция именно в электроэнергетике, в технологиях производства электроэнергии — растет доля солнечной и ветровой энергетики. Это ключевые сектора, которые растут быстрее всех других технологий производства электроэнергии. Мы сегодня видим, что в Германии за первое полугодие 2020 г. солнечная и ветровая энергетика выработали больше электроэнергии, чем угольные и газовые электростанции вместе взятые. Десять лет назад такое представить было сложно, а сегодня это реальность.

Сегодня используют термины "энергетический переход"илиэнергетическая трансформация". Это такой процесс, который идет революционно по меркам исторического времени, но по меркам человеческой жизни он достаточно поэтапный, постепенный.

— Как пандемия и экономический кризис повлияют на развитие энергетики? Позволят ли они продержаться ископаемым ресурсам, в том числе и углю?

— Нет, не позволят. Упало все. На какое-то время была заморожена деловая активность, все проекты на какое-то время были приостановлены, снизился спрос на энергоносители. На сектор ВИЭ пандемия и экономический кризис оказывают относительно небольшое влияние. Понятно, что поставки прекратились, строительные работы приостановились, произошел сдвиг по времени. Поэтому в текущем году в солнечной энергетике будет введено несколько меньше мощностей, чем в прошлом. Но снижение отмечено во всех энергетических секторах, поэтому расклад в пользу ископаемых видов топлива не поменяется.

Что касается цен, то давно уже цены на нефть и на сырьевые товары не влияют на структуру энергетики. Потому что колебания цен достаточно краткосрочное явления, а структурные изменения в отрасли происходят достаточно медленно. Цены на нефть и газ находятся в одних временных границах, а планы развития энергетики в других. Нефть вообще прямо не влияет на производство электроэнергии, она может влияет опосредованно, когда вслед за нефтью падают цены на газ или уголь. Но на новые проекты это не влияет. Это кратковременный фактор, который принципиально на структуру никак не влияет.

— Какая роль государств в том, как происходит энергетический переход?

— У нас сейчас сложилась такая политико-экономическая ситуация в мире, что роль государства велика во всем. Государство уже давно не “ночной сторож”, а основная экономическая сила. Это справедливо для Китая, США, ЮАР, Евросоюза, любых стран. Государство распределяет значительную долю ВВП и влияет на все стороны нашей жизни, определяет направление развития. А на государственных чиновников влияет множество факторов, в том числе и бизнес-сообщество.

— Какие вызовы развитие ВИЭ бросает энергосистеме? Вот у нас в Украине оказалось, что мы не готовы к росту “солнца”, мы не готовы по маневренным мощностям. Как страны решают такие проблемы?

— Нужно сразу сказать, что любое изменение — это своего рода вызов. Скажем, строительство Беларусской АЭС тоже вызов перед энергосистемой Беларуси. Там проблема не в изменчивости, а в величине этих мощностей, поскольку величина настолько большая, что если не дай Бог она выпадает из системы, то возместить выработку резервами будет сложно. Любое изменение требует новых правил управления системой. Понятно, что увеличение доли переменной генерации на основе солнца и ветра ставит серьезные вызовы перед управляющими энергетической системой.

В Украине возобновляемая энергетика очень быстро взлетела и, возможно, не очень хорошо к этому подготовились, но часто задача облегчается тем, что изменения происходят пошагово. Если соответствующие организации ответственно подходят к обучению, новому управлению энергосистемой, новым потребностям, то все проходит достаточно гладко. Это практика многих стран, проблемы решаются при помощи разных мер. На первом месте, конечно, стоит торговля электроэнергией, перетоки между разными энергосистемами. Это позволяет сбалансировать повышенную долю переменных ВИЭ. Постепенно появляются проекты комбинированных ВИЭ, системы накопления энергии. Системно все постепенно решается, нарабатывается инструментарий. В тех энергосистемах, где все делается по уму, проблем с надежностью не возникает. Даже там, где много солнечной и ветровой энергетики, как в Германии.

— Как будет происходить замещение ископаемых источников, ведь газ, уголь, нефть различаются значительно ролью, которую играют на рынке?

— Нефть большого значения не имеет, за исключением некоторых монархий Персидского залива, где нефтепродукты играют большую роль в электроэнергетике. Но в большинстве стран мира - это или острова, или резервные мощности. Понятно, что будет расти доля природного газа. Почему? Потому что будет уголь замещаться. В той же Германии угольную генерацию будут постепенно сворачивать до 2038 г. Будет расти не только ВИЭ, но и газовая генерация. Поэтому электроэнергетика на основе газа - это надолго, где-то до середины ХХI века. Другое дело, что постепенно природный газ будет заменяется синтетическим. Тут можно разные прогнозы и сценарии строить, но газ в любом случае остается. Что касается угля, все понимают необходимость отказа от него. Уголь — это высокие выбросы углерода. В Евросоюзе отказываются однозначно от него и завершают эту историю, в США немного по-другому, уголь по экономическим соображениям не может конкурировать, поэтому идет резкое снижение доли угольной генерации и закрытие угольных электростанций.

В Азии ситуация иная. В Китае и Индии уголь — это основа. Общество в целом там недовольно такой зависимостью, потому что это не только климатическая, но и экологическая нагрузка. Постепенно там тоже снижается доля угольной генерации и есть планы по дальнейшему ее снижению, но уголь в обозримой перспективе останется в энергосистеме и будет играть важную роль еще долгие годы. Физически от него в Азии отказаться быстро невозможно.

— Что ожидает атомную генерацию?

— Вот здесь трудно сказать. Доля атомной генерации в производстве электроэнергии не вырастет, даже немного снизится. Потому что рост новых блоков не поспевает за выводом из эксплуатации старых электростанций. Выводятся из эксплуатации АЭС по той причине, что существующий в мире парк атомных станций достаточно старый. Плюс Германия приняла закон, где к концу 2022 г. все атомные реакторы должны быть закрыты. Поэтому прогноз нейтрально-негативный.

— Что-то может способствовать изменению тенденции?

— У Китая большие планы строительства АЭС, причем не только у себя дома, но и экспорт своих атомных технологий. Великобритания строит АЭС. Получается дорого, но они активно обсуждают новое строительство с упором на малые модульные реакторы. Пока неизвестно, чем это закончится, но планы по развитию малых модульных реакторов есть. Поэтому и такой нейтрально-негативный прогноз по АЭС. Да, многие эксперты считают, что атомная энергетика нужна для того, чтобы выполнить климатические цели, но ей сложно конкурировать с другими технологиями.

— Что ожидает рынок труда в энергетике при увеличении доли выработки ВИЭ? Ведь уголь — это шахтеры, железнодорожники, работники ТЭС. На АЭС работает тоже много людей, в том числе инженеры. А что будет на ВИЭ?

— По тем расчетам, по моделям, которые сейчас есть, увеличение доли ВИЭ в балансе приводит к росту занятости в энергетическом секторе. Это достаточно трудоемкий сектор. На единицу выработанной электроэнергии они создают больше рабочих мест, чем другие энергетические технологии. Могу сказать, что развитие ВИЭ не приведет к повальной безработице, поскольку новых рабочих мест будет создано больше, чем ликвидировано. Конечно, локальные проблемы будут. Без этого никак. Но к этому нужно готовиться, формировать программы. Как в Евросоюзе реализуется программа поддержки бывших угольных регионов? Целенаправленно создается программа, которая готовит людей из одной отрасли для работы в других отраслях. Это не нужно оставлять на откуп “руке рынка”, а целенаправленно и ответственно выстраивать такие программы.

— Что касается электромобилей, какие сейчас препятствия для развития электромобилей, чтобы они значительно заместили авто с двигателями внутреннего сгорания?

— Препятствия известны: недостаток моделей, относительно высокая цена, ну и нехватка инфраструктуры. Постепенно будет снижаться стоимость, потому что падает стоимость аккумуляторов. По показателю совокупной стоимости владения в течение жизненного цикла, по ряду расчетов, электромобиль уже конкурентоспособен. По продажной цене будет конкурировать через какое-то время. Появится большое количество моделей, так как много производителей уже сформулировали и объявили свои планы, у потребителей будет выбор, поэтому покупать будут достаточно живо. Вопрос инфраструктуры относительно простой, так как электроэнергия есть почти везде. Это будет стимулировать развитие электрического транспорта. Плюс должна быть активная государственная политика. Кстати, считается, что Япония технологически очень продвинутая страна и зависит от ископаемого топлива, но, тем не менее, доля электромобилей в продажах там очень маленькая, менее одного процента. Там просто на рынке очень мало моделей, что довольно странно. Производители очень консервативны, они не спешат, а политики их не склоняют к производству электромобилей.

— Какие страны сейчас лидеры по выработке ВИЭ и производству электромобилей?

— Лидер один — это Китай. И по объемам СЭС и ВЭС, и по продажам электромобилей, и по объему парка электромобилей. Китай уверенно занимает первое место. В процентном же отношении, так как население там очень большое и большая экономика, конечно, и доля ВИЭ, и доля электромобилей пока не велика, считанные проценты. По доле электромобилей в продажах первое место занимает Норвегия. Там 50 процентов всех продаж автомобилей — это электромобили. В абсолютных цифрах вслед за Китаем идет США, и по размеру мощностей ВИЭ, и по числу электромобилей.

— Какая самая большая выгода от ВИЭ?

— Экологические преимущества. Есть много научных работ, где подсчитан так называемый “углеродный след” разных технологий генерации. Выбросы парникового газа в течение жизненного цикла, то есть с учетом производства и утилизации оборудования, СЭС и ВЭС намного ниже, чем у газовой и угольной генерации, не говоря о генерации, работающей на нефтепродуктах. Понятно, что солнечная электростанция не дымит, ничего в атмосферу не выбрасывает.

Что касается утилизации модулей, а сейчас ходит много мифов о том, что это вредные отходы, то это все неправда. В ветроэнергетике существует проблема утилизации композитных лопастей, но нужно сказать, что ветроэнергетика не является лидером по потреблению композитов, их больше потребляет строительство и автомобилестроение, и это межотраслевая проблема, над которой активно работают специалисты. Отходы в форме солнечных модулей - это электронные отходы по всем квалификациям, они сегодня составляют меньше 0.1 процента электронных отходов в мире. Да, доля электронных отходов от солнечной генерации будет расти, но составит к 2050 г. несколько процентов от всего объема электронных отходов, которые образуются в мире. Будем с этим как-то жить. Плюс достаточно быстро развиваются технологии по эффективной переработке этих панелей.

Что касается экономической эффективности. Уже подсчитано, что на сегодня СЭС И ВЭС во многих регионах мира способны вырабатывать самую дешевую электроэнергию. Если мы возьмем показатели, результаты тендеров, то в регионах с хорошими природными условиями встречаются долгосрочные цены на уровне 1.5 американских центов за кВтч. Это цены, которые не могут предложить электростанции, которые работают на основе других источников. И речь идёт о ценах без всяких субсидий. Традиционные меры поддержки, такие как "зеленый тариф", уходят в прошлое, от них отказываются. Там, где он есть, в той же Германии есть "зеленый тариф" для маленьких электростанций, но сейчас это назвать субсидией можно только с натяжкой, поскольку он в три раза меньше, чем цена на электроэнергию. Вот такая ситуация.

Досье "ЭнергоБизнеса"

Владимир Сидорович — кандидат экономических наук, директор информационно-аналитического центра "Новая энергетика" (RenEn.ru).

Глава экспертного совета на всемирной выставке EXPO-2017 "Энергия будущего" в Астане.

Автор бестселлера "Мировая энергетическая революция. Как возобновляемые источники энергии изменят наш мир".

Copyright © ЦОИ «Энергобизнес», 1997-2020. Все права защищены
расширенный поиск
Close

← Выберите раздел издания

Искать варианты слов
 dt    dt