Святослав Павлюк: "Мы не должны брать обязательств, которые могут убить экономику"

Перспективы и реалии Украины на пути к энергетическому переходу

Директор Ассоциации "Энергоэффективные города Украины" Святослав Павлюк убежден, что "углеродная граница" сильнее ударит по нашей экономике, если она не будет модернизироваться и становиться более эффективной и энергонезависимой. И это, конечно же, правда. Дело за малым, как изменить хозяйственные привычки населения в демократической стране, как снова научиться методам долгосрочного планирования, ну и главное — откуда взять ресурсы на разнообразные капиталоемкие программы, если денег и так не хватает? На эти и другие вопросы Святослав Павлюк попытался ответить в беседе с корреспондентом "ЭнергоБизнеса".

Александр КУРИЛЕНКО

— Прежде чем говорить о влиянии на Украину “Зеленого соглашения Евросоюза" (European Green Deal), хочу спросить об общем состоянии энергоэффективности и энергосбережения в Украине. Куда все у нас движется по сравнению с соседями и странами-лидерами?

— Во-первых, энергосбережение и энергоэффективность — это два разных понятия. Энергоэффективность — это технологические параметры оборудования или зданий, которыми мы пользуемся, а энергосбережение — это поведенческая вещь, грубо говоря, если мы меньше отапливаем школу или свой дом, жертвуем комфортом, то это может быть энергосбережением, но не является энергоэффективностью.

Во-вторых, сравнить украинскую и, скажем, польскую или немецкую экономику — это не совсем правильно. У них структура экономики другая, у них больше высокотехнологичных отраслей, которые дают большую добавленную стоимость на единицу затраченной энергии или вообще времени. Это как сравнивать производство в IТ и производство стали. От нашей структуры экономики ожидать другую энергозатратность на единицу ВВП очень сложно.

— И что ждет такую структуру?

— Мне кажется, что определенные производства у нас отомрут как неэффективные, но энергоэффективность наша не вырастет, пока не появятся новые производства и новые сферы, которые будут более интеллектуально вместительными и менее энергозатратными. Пока же во многих сферах у нас не так. Хотя стоимость энергии сравнялась, а иногда даже выше европейской, частные владельцы бизнесов делают много для того, чтобы сократить затраты энергии на единицу продукции. Там процессы идут правильные. Но где предел роста энергоэффективности? Это вопрос.

— Почему?

— Евросоюз в сфере выплавки стали переходит на водород. Это другая технология, которая означает отказ от использования угля. Они инвестируют огромные деньги во внедрение водородных технологий выплавки стали. И, кстати, это определенный символизм, поскольку ЕС начался как Европейское объединение угля и стали между странами Западной Европы. Сейчас ЕС превращается в экономику без угля, страны ЕС вводят налог на товары из других стран, производство которых генерирует высокие выбросы СО2. Иными словами, если наша сталь или химия тянут за собой высокие выбросы СО2, против нее воздвигнут углеродный барьер. Если мы технологически не перейдем к технологическому укладу, к которому сейчас движется ЕС, то, в принципе, значительная часть нашей экспортной продукции станет неконкурентной.

— Сколько времени осталось для такого перехода? Есть информация о 2023-2024 гг., то есть дат, которые уже очень близки для углеродного налога...

— Абсолютно нет времени. Первые попытки вводить его будут со следующего года. К июлю настоящего года страны ЕС должны были представить национальные планы сокращения выбросов в пределах “Зеленого соглашения”. Комиссия с июля их анализирует и на их основе выработает общеевропейскую позицию. Я не знаю, что там сейчас, не видел результатов обработки этих планов, но на июнь были сообщения, что многие страны запаздывают. Понимаете, решение о введении “Зеленого соглашения” имеет характер закона. Это обязательная вещь, а все предыдущие инициативы были добровольными.

Есть вопрос также к налогообложению выбросов СО2, в ЕС средние пределы налогообложения — это EUR 20-40 за тонну, а есть страны, где EUR 120 за тонну выбросов. Это очень высокие цифры. У нас эта цифра в сто раз меньше. В ЕС эти средства от налогов идут на программу снижения выбросов, они заменяют существующий ресурс на тот, который им нужен. Мы этого не делаем. В будущем отсутствие такого размера налога в Украине ЕС будет считать неконкурентным поведением, и разница между их налогом и нашим будет сниматься на входе нашей продукции в ЕС в пользу Евросоюза.

— Что делает Украина или что она не делает по “Зеленому соглашению”, чтобы синхронизироваться с Евросоюзом?

— При Кабмине есть рабочая группа, которая действует на стыке с Минэнерго, где разрабатывают планы участия Украины. "Зеленое соглашение" имеет несколько основных элементов: энергоэффективность промышленности, различные инструменты перехода, др. Там есть временные рамки — к 2050 г. ЕС должен быть климатически нейтральным. (Польше разрешили не переходить к нейтральности к 2050 г., так как страна сильно зависит от угля, в 2021–2027 гг. будет выделено EUR100 млрд для регионов, наиболее затронутых декарбонизацией. Большинство из них расположено на востоке Евросоюза. И та же Польша гарантированно получит EUR 2 млрд из EUR 7.5 млрд в рамках одной из составляющих этой программы — Фонда справедливого перехода, напрямую финансируемого Еврокомиссией. — Ред.). У нас планирование происходит иначе, потому что мы не считаем стоимости этого перехода. Это очень важно — понимать, несколько и как мы можем его профинансировать. Если взять проект Закона Украины об энергоэффективности, то он является реализацией 27 Директивы ЕС об энергоэффективности. Там есть и внедрение энергоменеджмента, энергоаудита, включение параметров энергоэффективности в государственные закупки, общественные здания, но в конце есть маленькая приписка, которая говорит, что “законопроект не требует расходов из государственного и местных бюджетов”. Мы же понимаем, что так не бывает. Если мы хотим двигаться в направлении чистого энергетического перехода, надо считать, сколько это все стоит. Как минимум надо провести сертификацию эффективности энергетических характеристик всех общественных зданий свыше 200 квадратных метров. А такой сертификат стоит в пределах 15-30 тыс гривен. Если умножить на количество зданий, то мы выходим на 600 млн грн. Это же надо заложить в законопроект, а у нас "не требует расходов". Поэтому наши планы — это одно, а способность их внедрить — другое. Кстати говоря, думаю, при поездке Президента Украины В.Зеленского в Брюссель вопрос “Зеленого соглашения” тоже поднимался, но детали нам неизвестны.

— Украина в Соглашении об ассоциации с Евросоюзом взяла некоторые структурные обязательства, но не имеет права на доступ к структурным фондам Евросоюза. Поэтому, если сравнивать, например, Польшу и Украину, то где брать деньги Польше для решения проблемы своей угольной генерации понятно, т.е. "качать" фонды ЕС, чем они успешно занимаются. Где брать деньги Украине — никакой “еврооптимист” нам не скажет. Поэтому возникает вопрос, насколько синхронно нам вообще надо идти в ногу с Евросоюзом и как брать на себя реальные обязательства, но не таким образом, чтобы их потом не выполнять?

— Вопрос здесь в том, что последствия наших действий или бездействия просто так не проходят, а будут нас догонять долгие годы спустя. Пока мы в 1990-х собирались интегрироваться разновекторно и с ЕС, и с РФ, страны Центральной Европы этим всем не страдали и интегрировалась в ЕС, теперь имеют доступ к структурным фондам ЕС. Это их конкурентное преимущество перед нами. Мы теперь не имеем доступ к дешевому сибирскому газу, ни доступа к структурным фондам Евросоюза. Это последствия нашей политики и наших решений, в том числе и решение наших избирателей, нашей общественной мысли. Это решение стоимостью в десятки миллиардов евро. Я когда-то сравнивал количество денег, которые Польша получила в рамках бюджетной помощи ЕС, то эта сумма превышает все кредиты, которые получила Украина. Но это наш путь, мы его выбрали и должны пройти.

С другой стороны, мы видим, что Украина не только не может себе многое позволить, но многое просто не пытается делать. У нас программ модернизации жилищного сектора и промышленности фактически не существует. Тогда как Центральная Европа уже прошла это 10 лет назад. Поэтому я считаю, что мы не должны брать на себя такие технологические обязательства, которые могут нашу экономику убить. В то же время "углеродная граница" сильнее ударит по нашей экономике, если она не будет модернизироваться.

Есть еще одна сторона медали: мы видим климатические изменения, которые происходят на глазах одного поколения: летние засухи, падение уровня воды в колодцах по селам на всей территории Украины, экстремальность погодных условий, отсутствие четкой весны и осени. Наша доля ответственности относительно климатической безопасности планеты тоже есть. Нам придется делать этот переход. Стратегии, как финансировать этот переход, я не вижу.

— Какие могут быть источники?

— У нас есть три источника. Первый: налогообложение существующего энергопотребления. Из этого источника берет деньги ЕС на переход.

Второй: направление существующей ренты от ископаемых топлив на термомодернизацию.

Третий: продажа электроэнергии относительно дешевых источников, например АЭС, за полную стоимость и направление прибыли на финансирование этого энергетического перехода. У нас деньги за энергию АЭС опосредовано сейчас идут куда угодно, они размываются. Нам надо применить философию модернизации, которая заключается в том, что модернизация — это размен существующего ресурса на тот ресурс, который нам нужен. Я предлагал когда-то такой подход и Национальному совету реформ, и с президентом говорил, но как-то оно воспринимается все без энтузиазма, есть срочные проблемы, в том числе и война. Поэтому эти проблемы откладываются, а “углеродный барьер” уже стучится в наши двери.

— А что это все практически означает для жилого сектора, для транспорта?

— Города генерируют 70% выбросов, предприятия находятся в городах и большинство населения в Европе живет в городах. Поэтому для нас модернизация городов есть критически важной задачей.

С 2009 г. наши города уже многое делают, принимают участие в европейской инициативе Соглашение мэров, которая для нас работает в немного упрощенном режиме, но она идет в правильном направлении. Из 460 городов Украины в этой инициативе 280 принимают участие, их главной задачей является сокращение выбросов СО2. Для городов ЕС там обязательства 20% к 2020 г., 40% до 2030 г., в Украине 30% до 2030 г. Тем не менее, общая цель — выполнить Парижское соглашение до 2050 г.

В городах — это еще и вопрос транспорта, который должен перейти на электричество — троллейбусы, трамваи, автобусы. Это вопрос модернизации зданий, переход к зданиям пассивного типа или даже к активным домам. У нас сегодня большинство домов имеет энергетические характеристики на уровне 180-240 кВтч на 1 квадратный метр в год - это количество и тепловой, и электрической энергии, которая нужна дому в расчете на 1 квадратный метр, чтобы в нем было комфортно жить целый год. А ЕС идет к уровню 40 кВтч, и сейчас там большинство домов уже на уровне 90-120 кВтч. Все их новое строительство происходит по новым пассивным стандартам. Нам тоже надо в этом направлении двигаться. У нас это накладывается на проблему страшной запущенности жилищного фонда, который не проходил текущих ремонтов, я уже молчу о капитальных ремонтах. Общее техническое состояние фонда очень плохое. Многие дома и даже улицы являются старыми, но не настолько красивыми, чтобы их сохранять, а они уже настолько запущены , что в них страшно жить. Вопрос открытый — их модернизировать или дешевле сносить и перестроить? Решение должны принимать и граждане, поскольку у нас лавинно нарастают проблемы именно с жилым фондом.

— А промышленность, куда ей двигаться? Вы уже говорили про водород и сталь. Вот, скажем, предприятие "АрселорМиттал Кривой Рог" инвестирует $250 млн в строительство новой современной фабрики окомкования, что снизит общий выброс СО2. Завершить обновление намерены в 2023 г. Это же явная подготовка к “углеродному барьеру”. Но это большая компания, а что делать значительно меньшим?

— У меня здесь возникает двойственное ощущение. Во-первых, это частный бизнес — вот пусть они и занимаются, кто будет это делать вместо них? Во-вторых, хоть эти крупные компании и являются донорами бюджета, но они же массово выводят деньги из Украины. Десятилетиями не платят надлежащей платы за выбросы, не пускают деньги в модернизацию промышленности.

Я был в Кривом Роге. Это отдельный город, но когда я вижу эти карьеры и там дыра в 440 метров, то я слабо представляю будущее у такого города с такими карьерами. Как только прекращают работать насосы, которые воду откачивают, там сразу озеро будет. Это радикально изменит город. Я не слышал о том, что накапливаются деньги на вывод шахт и карьеров из эксплуатации. Зато слышал сообщение, что ДТЭК закончил работать на одной из шахт и возвращает ее государству. Нормально?! Каждая шахта — это пожизненная откачка воды, иначе ее затопит и убьет поверхностные слои питьевой воды. Проблема экологичности нашей промышленности и всего региона стоит очень остро. Собственники сейчас работают по принципу “после нас хоть потоп”. Я уже не говорю о Донбассе, где масса таких шахт. Прекращение откачки воды — экологическая катастрофа, а кто будет платить за откачку? Поэтому пока что прибыли идут в частные карманы, а ответственность остается за государством. Я здесь не вижу ответов, и никто этим вообще не хочет заниматься. Это же должно закладываться в стоимость эксплуатации или налоги. К сожалению, подобная проблема нас ждет и с АЭС. Мы пользуемся АЭС, потому что капитальная инвестиция была сделана когда-то, а сейчас мы эксплуатируем уже существующие блоки. Строительство новой АЭС сейчас стоит около $5 млрд. Мы не знаем, как и чем мы будем заменять действующие АЭС, как будем выводить их из эксплуатации. Это масса радиоактивного материала, это тоже масса денег. Существует фонд вывода, но тех денег явно не хватит.

История с "дешевой энергией АЭС" — это налог на будущие поколения. Поэтому может возникнуть ситуация, когда у нас одновременно будет проблема промышленных карьеров, угольных шахт и в дополнение вывод АЭС нам "на голову упадет". И я не вижу серьезной дискуссии на политическом уровне на эти темы.

— Кстати, о дискуссии. Каким образом доносить и политикам, и обществу вообще, что есть проблемы, которые нужно начать решать? Потому что модернизация в короткие периоды означает увеличение вероятности политической нестабильности. Как прививать идею, что не надо жить за счет еще не рожденных, они и так будут численно меньше из-за демографических трендов Украины?

— Я вижу людей, которые понимают проблему среди государственных служащих. Вижу таких в среде внешних экспертов и общественных организаций. Но, на мой взгляд, проблема в том, что мировосприятие украинского избирателя простое, он ищет простые решения сложных проблем, а их просто нет. Я с сожалением наблюдаю нынешнего президента, который говорит, что у него нет времени на стратегии. Мы привыкли жить крестьянским циклом — весной посеяли, а осенью собрали. Вот весь горизонт мышления и планирования. Это проявляется и в энергетическом планировании городов, и в развитии стратегии, и в прописывании законов. У нас колоссальные разрывы между планированием и практической работой. Поэтому людям надо объяснять, убеждать. Мы не авторитарная страна, а демократическая, где нужно убеждать. Надо что-то делать, потому что опускать руки и ничего не делать — не вариант. Пока что пример показывают города, они начинают действовать намного раньше, чем правительство.

СПРАВКА

Ассоциация "Энергоэфективные города Украины" (АЭГУ) создана в 2007 г., объединяет 80 больших и малых городов Украины.

Copyright © ЦОИ «Энергобизнес», 1997-2020. Все права защищены
расширенный поиск
Close

← Выберите раздел издания

Искать варианты слов
 dt    dt