Наш старый сайт

Дмитрий АНУФРИЕВ: "Штрафы без пряника — опасная политика"

Дмитрий АНУФРИЕВ: "Штрафы без пряника — опасная политика"

№21 (1214) от 25.05.202128.05.2021

Украине необходимо переходить к циркулярной экономике

Украина ставит серьезные задачи по снижению выбросов CO2 и достижению экологически безопасной энергетики, но не создает стимулов для движения бизнеса в этом направлении, полагает Дмитрий АНУФРИЕВ, генеральный директор компании Recycling Solutions. Процесс будет длительным, не стоит рассчитывать на быструю реализацию амбициозных целей.

— Почему для развитых стран все более важной становится проблема обращения с отходами, а сама тема отходов постоянно актуализируется?

— В процессе индустриализации развитых стран — конец ХІХ и весь ХХ век — проблема отходов была малозаметной. Территорий было много, населения мало. Однако по мере роста населения, потребления товаров, росло и количество отходов. При линейной модели производства, когда отработанное сырье выбрасывается, люди начали замечать, что мусора вокруг них становится все больше. Появилось несколько наблюдений.

— Каких именно?

Первое: города начали расти, во второй половине ХХ века начали появляться мегаполисы, в которых живет более 10 млн горожан. Свалки начали уже бросаться в глаза, сложнее стало убирать мусор, организовывать его логистику. Апогеем этого стали мусорные острова в океане, самый большой такой остров в Тихом океане уже занимает площадь, равную территории Франции. Слой мусора там небольшой, но по площади — колоссальный. От этого начала страдать фауна, мусор начал прибывать в туристические страны, такие как Таиланд и другие туристические уголки Юго-Восточной Азии, где люди привыкли отдыхать на курортах. Это все стало заметно, особенно, что касается бытового мусора.

Второе: стали более заметными промышленные отходы в виде отвалов после отработки шахт и карьеров, деятельности меткомбинатов. Эта проблема локализована возле больших промышленных городов, и это второй очаг осведомленности об этой проблеме. Также развитие медицины, ее исследования позволили определить связь ряда заболеваний с выбросами таких предприятий.

Третье: озоновые дыры. Это уже касается больше воздушных выбросов, в частности СО2, влияющего на озоновый слой. И до сих пор можно увидеть, как в Австралии во время детских экскурсий всех мажут кремом от загара, так как над Австралией достаточно большое истощение озонового слоя из-за потоков обедненного озоном воздуха, которых воздушным течением заносило из Антарктики, а также Юго-Восточной Азии.

Поэтому бытовые отходы в городах, промышленные отходы возле промышленных центров и озоновый слой — это сигналы о проблеме отходов.

Есть еще экономический уровень. Человечество начало осваивать все более широкий спектр природных ресурсов, использовать их в промышленности. Национальные экономики начали осваивать лучшие месторождения с точки зрения доступности ископаемых и концентрации полезного вещества. Но за последние 100 лет большинство лучших месторождений уже освоено или продолжает осваиваться. Человечество переходит к освоению все менее доступных ресурсов, которые становятся более дорогими и труднодоступными. В результате, переработка дорожает.

Поэтому три социальных фактора и один экономический — это то, что привлекает внимание к отходам как к проблеме и необходимости перехода к циркулярной экономике.

— А кто стал агентом продвижения идеи циркулярной экономики?

— Основные активисты, начавшие продвижение темы циркулярной экономики, — это экологи и общественные активисты. В середине ХХ века для стран это еще не было большой проблемой, кроме каких-то отдельных бедствий, как, например, разлив нефти в море. Поэтому вначале были активисты, потом под давлением активистов, общественных организаций и "зеленых" партий начали в эту сторону клониться и правительства. Еще добавился фактор озабоченности правительств здоровьем населения, так как плохая экология влияет на здоровье, а это повышает нагрузку на медицину. В развитых странах это подтолкнуло к действиям на государственном уровне. Последний тренд — озабоченность этой проблемой корпораций.

— В чем он проявляется?

— Какие-то корпорации начали решать проблему, поскольку менеджмент и акционеры стали осознанно поддерживать историю с экологией и управлением отходами, а некоторые корпорации видят, что на страховые компании, инвестиционные и пенсионные фонды происходит давление, чтобы они не инвестировали в акции и облигации компаний, деятельность которых загрязняет окружающую среду. И эти фонды начинают потихоньку сбрасывать активы нефтедобывающих компаний, угледобывающих и других комппаний. Соответственно, курс их акций начинает снижаться, и они начинают что-то делать, дабы исправить ситуацию. Скажем, нефтяники закачивают колоссальное количество СО2 под землю.

В энергетике идет тенденция к росту доли возобновляемых источников энергии (ВИЭ). Раньше основная часть мировой энергетики была рассчитана на уголь. Сейчас идет отказ от угля. Чем его заменяют? Во-первых, атомной энергией, но она считается не всегда безопасной. Во-вторых, очень сильно подешевела технология солнечной и ветровой генерации. Если нынешние тенденции будут в силе, то лет через 10-15 ВИЭ подешевеют настолько, что будет ее дешевый избыток, который можно методом электролиза конвертировать в водород. Водород, соответственно, может выступать, как метод сохранения энергии, так и топливо само по себе. Это позволит дать ВИЭ больше гибкости.

— Где в Украине самые большие проблемы с отходами?

— По данным Государственной службы статистики Украины, в 2019 г. в Украине образовалось более 441 млн т отходов. Однако есть и другие цифры. Утилизируется до 25% от общего объема всех видов отходов. Более того, в Украине сейчас находится около 15 млрд т накопленных отходов. Это огромный по своим масштабам ресурсный запас.

Промышленные отходы составляют 97%. Около 36% украинских промышленных отходов можно перерабатывать или использовать. Основные сферы, производящие отходы: добывающая промышленность, руды, уголь, ТЭК, отходы металлургии, значительное количество отходов сельского хозяйства.

— Сколько продуцирует отходов ТЭК Украины?

— Объем отходов топливно-энергетического комплекса, по нашей оценке, в 2018 г. составил 17.7 млн т. Наибольшую долю занимают отходы, связанные с добычей угля (11.3 млн т — 64%), генерацией и дистрибуцией э/э (6.2 млн т), добычей нефти и газа (100 тыс т). Если брать добычу угля: захоронено — 8.8 млн т, утилизировано — 2.5 млн т. Генерация и дистрибуция: захоронено — 5 млн т, утилизировано — 1.2 т. Нефть и газ: захоронено — 78 тыс т, утилизировано — 22 тыс т.

— Где они утилизируются?

— Отходы шахт, ТЭС, да и меткомбинатов утилизируются преимущественно в строительстве и инфраструктуре. В Украине еще со времен СССР много отходов вывозилось для строек за пределы УССР. После распада СССР мы остались с крупной промышленностью, но уровень ежегодной деятельности в строительной и инфраструктурной сферах сильно сократился. Получилась диспропорция.

Почему в Европе более интенсивно используются промышленные отходы? Потому что, во-первых, их меньше продуцируют. Во-вторых, их больше потребляют. К примеру, они очень активно используются в дорожном строительстве, что частично субсидируется государством. Например, Польша имеет хороший опыт утилизации отходов ТЭС в дорожном строительстве. Но это все потребовало значительного финансирования. Под эти отходы создали специальный слой дороги, добавили туда цемент и другие вяжущие материалы, и уже в составе с другими материалами утилизировали много отходов. У нас использование этого материала в строительстве дорог незначительное.

— Можно нарастить потребление отходов строительной отраслью?

— Строительная отрасль потребляет уже практически максимум из отходов, которые может потреблять. Там роста в разы не будет. Например, в целом производители строительных материалов потребляют 96% золошлаковых материалов от общего объема утилизации. Применение очень широкое: производство бетона, кирпича, теплоизоляционных смесей, цемента, шлакоблоков, газобетона, абразивов, пенобетонов, рубероида, сухих строительных смесей, тротуарной плитки и шифера. Это, кроме прочего, и результат нашей работы с производителями. Работая с их технологами, мы показывали максимальные уровни использования этих отходов в их технологиях.

— А где еще есть потенциал для развития?

— Достаточно большой потенциал использования отходов в сельском хозяйстве, прежде всего в производстве электроэнергии из биогаза и биомассы. Пока большого развития эти два направления не получили, несмотря даже на «зеленый» тариф.

— Почему?

— По биомассе есть вопрос гарантий обеспечения ресурсами. Например, ТЭС на биомассе использует отходы лесничества, деревообрабатывающей промышленности, фермерских хозяйств. Можно инвестировать $ 20-30 млн в станцию на биомассе, а гарантий поставок сырья нет. Работать с лесничествами тяжело, диверсифицированная база поставщиков не дает гарантий для инвесторов. Поэтому очень мало компаний идет в такие проекты. Была даже идея относительно биржи биомассы, которая выступит гарантирующим механизмом для потребителя и даст определенный комфорт для поставщика, но идея эта еще не реализовывалась.

— А биогаз?

— С биогазом мы видим, что есть какое-то количество проектов, но только о нескольких я слышал позитивные отзывы. Много проектов сработало хуже, чем предполагалось. Это технологически сложные проекты, там важна технология, процессы сбраживания. Экспертизы обширной у нас в стране нет. И это капиталоемкие проекты. С одной стороны, там большой потенциал, с другой — немалые проблемы.

— Шахтный газ?

— Есть потенциал у производства электроэнергии с таких воздушных отходов, как шахтный метан. У нас есть пилотный проект в партнерстве с ДТЭК на одной из шахт, где есть необходимая концентрация метана и относительно стабильный объем. Мы довольны этим проектом, собираемся его масштабировать на других шахтах.

— Так как в Украине большой АПК, то что там еще можно сделать в контексте развития циркулярной экономики?

— У нас есть интересный проект в партнерстве с компаний «Эффективные инвестиции». В рамках проекта будем заниматься побочными продуктами животноводства, но делать из них не электроэнергию, а мясокостную муку.
Это побочные продукты мясокомбинатов, с утилизацией которых есть проблемы. Сегодня такие отходы некуда девать, их часто сжигают без соответствующих процедур или даже захоранивают, что крайне вредно для почвы и воды. Давно известно, что из этих отходов можно делать протеиновые добавки для кормов.

Думаю, Украина будет двигаться в сторону более строгих экологических норм. Мы видим, что европейцы уходят от первичного пластика максимально, где это возможно. Мы будем двигаться за ними, и, на мой взгляд, это только вопрос времени.

— А технологии, насколько все это доступно для украинского бизнеса?

— Если говорить об информации о технологиях — она очень доступна. Можно даже выбирать между разными видами технологий. Но дальше возникает вопрос экономической целесообразности. Не всегда в наших условиях такая целесообразность есть.

Например, автоматизированные линии для упаковки продукции. Я видел их за рубежом, фантастическая вещь! У нас же на этом этапе ручной труд еще используется. Я вернулся, мы посчитали, вышло, что с нашей стоимостью трудовых ресурсов это никогда в жизни не окупится. Поэтому целесообразность будет зависеть от того, как будет государство поддерживать такую модернизацию, как стимулировать.

Далее — применимость. Не каждая технология может легко и дешево интегрировать в существующее производство, иногда это требует дополнительной инфраструктуры.

Еще одна сложность: быстрота развития технологий. Не совсем очевидно, куда инвестировать. Мы последние полтора года интересовались технологией по утилизации CO2. Видим, что есть технологии, которые отбирают CO2 из дымовых газов с помощью моноэтаноламина. Это дорогое и опасное химвещество, с ним нужно осторожно обращаться, но оно действительно методом абсорбции может утилизировать CO2. Это проверенная технология. В то же время сейчас много альтернативных технологий, которые вроде бы лучше, компактней, менее опасны. И тут вопрос: что выбрать? Новые технологии менее обкатаны. Для больших производителей это дилемма. Информации очень много, развитие происходит очень быстро, нужно разбираться, именно в какие технологии нужно инвестировать. Если вы ТЭС или завод, то не очевидно, с какой технологией по CO2 работать.

— Так как же выбрать?

— Отвечу так: если вы большое предприятие, не склонное к риску, следует использовать технологии, испытанные как минимум на одном промышленном внедрении. Такие технологии есть, они более чем доступны, производители охотно работают с Украиной и украинскими клиентами.

— Почему международные компании по переработке отходов, как нам кажется, не очень широко представлены в Украине?

— Ответы могут отличаться в зависимости от отходов. Почему в Украине нет переработчика батареек? Потому что для полноценного завода нужно вложить много миллионов долларов, а на тот объем батареек, который у нас собирают, он будет сильно недогружен. Поэтому строительство такого завода нецелесообразно, пока не будет масштабирован как минимум сбор этих батареек. Есть несколько инициатив, которые запускают культуру сбора и если процент утилизации будет нарастать, а со временем могут подешеветь технологии, такой завод кто-то построит.

Заводы, перерабатывающие вторичные материалы — стекло и пластик, в Украине есть. Они сегодня недозагружены сырьем. Процент чистого сбора стекла и пластика небольшой, поэтому происходит импорт отсортированного пластика, чтобы загрузить украинские мощности. У нас появляются точки сбора, но пока этот тренд не развит.

Почему у нас нет глобальных корпораций, которые перерабатывают отходы? Ответ очень простой: в нашей системе нет денег. У нас тариф на утилизацию мусора в среднем 50 грн. Также львиную долю съедает вывоз — это еще около 100 грн. Это крайне мало для того, чтобы построить завод, который хотя бы базово будет перерабатывать мусор, и эта инвестиция хоть когда-то окупится.

— А что значит базово перерабатывать мусор?

— Есть несколько модификаций подобных заводов. Можно делать сортировку этих отходов и делать из них гранулы для сжигания в котельных или для цементных заводов. Это базовая стадия переработки.
Допустим у вас есть отсортированное стекло и металл, которые вы направляете переработчикам. И есть биочасть, из которой можно делать биогаз, получая из него электроэнергию и тепло. Вот такая «сложная» конфигурация завода невозможна с текущими ценами на утилизацию мусора. Тем более невозможен огромный мусоросжигающий завод, который стоит EUR 100-150 млн на 400 тыс т.
Думаю, нам придется уживаться с мыслью, что так, как мы начинаем платить рыночную цену за газ и электроэнергию, так будет и с мусором. Другой альтернативы я не вижу, полигоны растут.

— Какие меры господдержки переработки отходов могут быть?

— Это комплексный вопрос. Чаще всего эффективны три момента. Первый: общий инвестиционный климат. В стране существует ряд сложностей при строительстве заводов. Это большое количество разрешений, согласований и процедур, сложность и длительность их прохождения. Это фундаментальный вопрос, касающийся всех инвестиций.

Второй и третий: кнут и пряник. С одной стороны — мотивация в виде снижения налогов, преференций, "зеленых" закупок, льготного тарифа на перевозку, то есть логистические преимущества, а с другой — кнут в виде движения к европейским, более строгим нормативам выбросов.

Но вводить штрафы без пряника — опасная политика. Можно поднять налог на CO2, сейчас он 10 грн за т, а полтора года назад был менее 1 грн, но эти 10 грн — это мало по сравнению с Европой. Если его сделают на уровне даже Восточной Европы, наши предприятия будут испытывать большие сложности. Возможно поэтапное снижение выбросов, сопровождающееся льготными кредитами на оборудование, улавливающее и утилизирующее CO2. Но политика кнута и пряника должна идти в комбинации.

В Украине больше всего не хватает именно первого — зеленого света для прохождения бюрократических процедур, максимального ускорения получения разрешений и всего остального. Делать госзакупки такими, которые предусматривают работу с отходами. Скажем, достаточно легко «Большое строительство» сделать таким, в котором в проектах будет максимальное количество отходов. Везде, где можно использовать отходы, — нужно их использовать. Пока мы от этой цели далеки.
Вот после этого можно поэтапно поднимать ставки, так как они у нас ниже уровня Евросоюза.

— А как политика ЕС на это влияет?

— Там на горизонте carbon border tax — налог на содержание CO2 в изделиях, которые импортирует ЕС. Это касается нашей металлургической промышленности, так как для нашей металлургии - это вызов, ее «озеленение» — это очень капиталоемкая задача. Но европейский рынок тоже важен, поэтому постепенно производство будет идти в эту сторону, уменьшать количество выбросов.

— В Евросоюзе есть European Green Deal, Украина интегрируется с европейской энергосистемой и берет на себя разные обязательства. Но парадоксальность нашей ситуации в том, что мы не можем быть структурными получателями субсидий от громадных фондов Евросоюза. Поэтому, когда США или страны ЕС, включая ту же Польшу, идут по пути экомодернизации, то это подкреплено эмиссией валюты и фондами, и это одно, а когда Украина набирает обязательств — это совсем иные условия, можно много артикулированных целей "провалить". Как тут было бы разумно действовать, чтобы наши возможности, планы и обязательства максимально совпадали?

— Простого ответа тут нет. Думаю, что так как вы сказали, так и будет. Цели мы ставим серьезные, а реализуем только то, на что у нас будут ресурсы. Ничто не возникает из ниоткуда. Ни железо, ни "зеленая" энергетика, ни улавливание CO2. Я думаю, у нас эта сфера будет развиваться, но ограниченными темпами, по мере наличия финансирования и поиска проектов, которые хоть как-то окупаются. Разве что в какой-то момент мы получим доступ к европейским фондам, которые на это нацелены. Но даже в этом случае я не думаю, что мы сможем взять оттуда большие ресурсы. И это самоубийство — ставить перед собой огромные цели, потом вводить штрафы, не давая стимулов частному сектору для реализации целей. Если так просто бить в цель, то экономика Украины просто обвалится.

Поэтому мой прогноз — постепенное движение. Металлургия, ТЭК и цементная промышленность будут постепенно делать эти проекты. В энергетике уже растет процент ВИЭ. Хоть "зеленый" тариф снижен, но этот тренд продолжится. Есть ресурс удешевления технологий солнечных панелей и турбин, поэтому постепенно будет развиваться ВЭС и СЭС.

ТЭС будут постепенно свои самые современные мощности оснащать новым оборудованием, чтобы становиться более экологичными. То же самое касается металлургов. Половина цементной промышленности у нас — это западные компании, которые в этом направлении тоже должны двигаться.
Я думаю, что в этих индустриях с ограниченной скоростью будут двигаться эти процессы, аграрии тоже постепенно будут осваивать технологии работы со своими отходами, в том числе для производства электроэнергии и удобрений. Процесс будет довольно длительным, я бы не рассчитывал на реализацию амбициозных целей, которые у нас часто декларируются.

Досье "ЕнергоБизнеса"
Дмитрий АНУФРИЕВ, генеральный директор Recycling Solutions
Родился: 11 мая 1986 г. в г. Кропивницкий.
Образование: Бизнес-школа INSEAD (Executive MBA); Киевский национальный экономический университет.
Карьера: Работал в компаниях UMG Investments, Horizon Capital и Renaissance Capital. С июля 2017 г. генеральный директор Recycling Solutions.