Наш старый сайт

Энергомикс по-польски

Энергомикс по-польски

№30 (1223) от 27.07.202130.07.2021

Что можно и чего нельзя перенять Украине из опыта трансформации у соседей

В 2020 г. доля угля в энергобалансе Польши впервые за много десятилетий упала до 70%. Изменения в балансе Польши еще более впечатляют, если учитывать исторически важное значение угля в энергобалансе Польши.

Еще в 2017 г. угольные станции произвели 78.4% всей электроэнергии, произведенной в Польше, в 2016 г. — более 80%, а в 2005 г. — более 90%. Списать изменения энергомикса на пандемию или какие-то другие факторы — очень сложно. Энергетика Польши действительно меняется. Правда, очень медленно.

Может быть интересным и то, что изменения проходят в условиях, когда нынешняя правящая консервативная партия "Право и справедливость" откровенно пытается заигрывать с угледобывающими регионами на выборах в надежде получить необходимую поддержку польского пролетариата. В польской прессе прямо пишут об "антиветряковой партии". Иногда имеют в виду всю партию, а иногда — только противников ВИЭ в самой ПиС. Впрочем, риторика — это одно, а динамика энергомикса – несколько другое.

Не тот теперь уголек

Чем же Польша заменяет угольную генерацию? Во-первых, это ВИЭ, которые достигли 18% в энергомиксе 2020 г., в 2016 г. их доля была на уровне 11%. Во-вторых, газовая генерация, которая уже достигла 10% в миксе, в 2016 г. была на уровне 4%.

Если посмотреть на ВИЭ, то доминирующей генерацией здесь являются ВЭС — 10%, за ними идет биомасса/биогаз — 5%, малые ГЭС — 2% и только 1% генерирует "солнце", что отличает Польшу от Украины. У нас все как бы понимают необходимость нарастить долю ветра и биогаза, и "антиветряковой партии" нет, во всяком случае пока, но ВЭС — 3.4%, а биогаз и подавно, как говорят социологи, никак не может выпрыгнуть за пределы "статистической погрешности" (1%). К сожалению, это важное "структурное" различие между Украиной и Польшей далеко не единственное.

Более важным фактором является то, что Польша — член ЕС. Соответственно, должна следовать в фарватере "Зеленого пакета" Евросоюза и плана по достижению климатической нейтральности к 2050 г. и получит на это деньги из бюджета Союза. К этому нужно добавить, что лидеры стран Евросоюза подтвердили предложение Еврокомиссии по сокращению вредных выбросов не менее чем на 55% к 2030 г. по сравнению с уровнем 1990 г.

Кстати, учитывая грядущий в 2023-2026 гг. углеродный налог, от этих обязательств не смогут уклониться страны в сфере энергетики, металлургии, производства цемента, удобрений и страны вне Союза. По крайней мере страны, активно торгующие с Евросоюзом, в том числе и Украина.

Неудивительно, что энергетическая политика Польши до 2040 г. предполагает, что к 2030 г. 23% энергии будет поступать из возобновляемых источников (ВИЭ) в общем энергетическом балансе (жидкое топливо, отопление, электричество). При нынешних 18% ВИЭ, Польша сможет выйти на показатели 23% ВИЭ в выработке электричества. Если же нет, страну ждут серьезные штрафные санкции.

Третье отличие: стоимость электричества для населения. В Польше электричество стоит дороже украинских аналогов за киловатт-час. Скажем, один кВт/час электричества в Кракове стоит 0.37 PLN (2.64 UAH), однако отдельно оплачивается так называемая цена доставки электричества к потребителю — 0.28 PLN (2 UAH) за кВт/час. В сумме получаем 0.65 PLN/кВтч (4.64 UAH) в базовом тарифе и 0.27 PLN/кВтч (1.9 UAH) по льготному тарифу. Льготный тариф на электричество — с 23:00 до 7:00 и днем с 14:00 до 16:00 (счетчики двухтарифные). Сюда же прибавляем абонплату за счетчик — 13.4 PLN (93 UAH) в месяц. Если уж совсем просто, то в Польше тариф для населения в 3 раза выше украинского. Это означает, что рынок в оперативном плане не сильно страдает от дефицита финансового ресурса и банальных неплатежей.

Есть еще и четвертое отличие: Польша является получателем не только планов развития ЕС, но и дотаций, в том числе по фондам, направленным на энергетический переход.

Шахтерский край

Развитие ВИЭ, в первую очередь ВЭС, сопряжены с политическими дебатами в Польше о судьбе шахтеров и углепрома. Это очень благодатная тема для польской политики. С пролетариатом угольных районов Польши активно работают консерваторы "Права и справедливости".

Еще в 2015 г. действующий Президент Польши Анджей Дуда, а тогда еще кандидат в президенты, назвал планы декарбонизации разрушительными для Польши и горняков Силезии. "Это противоречит национальным интересам, так как экономика Польши зиждется на угле", — заявил Дуда в Катовицах, неофициальной шахтерской столице.

Однако после победы Анджея Дуды на выборах, добыча угля в Польше падает, импорт угля растет, а в энергетическом миксе доля угля сократилась с 80% до 70%. Нужно сказать, что для Украины такой сильной проблемы в последние годы нет, хотя это и не наша заслуга. Часть угольных регионов оказались на территории сепаратистских образований "ЛДНР", а основную нагрузку в украинском энергомиксе несут АЭС. Все же, и с оставшимися в Украине шахтами и горняками проблем хватает.

Тем не менее, как внутри правящей партии Польши, так и между партиями страны, мягко говоря, ведется жесткая дискуссия на тему ВИЭ. Например, только в июне Сенат проголосовал за отмену правила "10H", действующего в Польше с 2016 г. "Правило обратного 10H" определяется, как 10-кратная общая высота ВЭС от наивысшей точки, достигаемой вращающимися лопастями. Именно это должно быть минимальным расстоянием до любого жилого дома от ближайшей станции. В реальности это получается 1.5-2 км. Таким образом пространство для строительства ВЭС существенно ограничено. Особенно учитывая, что Польша компактно заселенная страна, с относительно большой долей сельского населения. Но этим летом польское правительство предложило изменить правило "10H" на "5H", расширив потенциальные участки для строительства ВЭС. Расстояние "5H" определялось аналогично 10Н. Это решение уже вызвало возмущение "антиветряковой" фракции в правящей партии – мешают ветроэлектростанции польским фермерам, нарушают их покой.

В этом, наверное, еще одно отличие Польши от Украины. В Украине, где доля ВЭС значительно скромнее в энергомиксе, пока слабо представляется такая политическая дискуссия, во всяком случае о ней не слышно. То ли ВЭС работают потише, чем в Польше, то ли крестьяне неорганизованы и не могут свои нужды донести до начальственных ушей.

Остров невезения

Еще в 1980-х годах знаменитый в Европе венгерский историк Ено Сюч написал эссе "Три Европы", в котором предложил выделить в Европе три компонента – атлантический Запад, равнинный Восток и расположенный между ними Центр – совершенно особый регион, по мнению профессора Сюча, не относящийся ни к западной, ни к восточной части континента, однако вобравший в себя характерные черты обоех. Таким образом Центральная Европа приобретала необходимую для себя субъектность и вырывалась из "советского блока".

Сегодня этот "Центр" модно называть Центральная или Центральная-Восточная Европа. Этот концепт хорош для многих стран еще и тем, что позволяет выбраться из "Восточной Европы", где для западного европейца существует только "Россия и еще кто-то". В концепции Сюча, к сожалению для украинских еврооптимистов, Украина не входит в "третью Европу", а является частью Востока. Это та самая "еще кто-то", рядом с Россией.

Казалось бы, как это связано с энергетикой? Не секрет, что Украине, как и Польше нужны средства для преобразования энергетики. Не секрет и то, что эти средства трудно получить из других источников, кроме как Евросоюза. И вот Польша их получит, так как она признана "официальной Европой", а Украина (как Восток или "еще кто-то") — нет! Все бы ничего, но концепция венгерского деятеля пришлась по душе брюссельскому истеблишменту.

И получилось так, что даже Договор об ассоциации между Украиной и ЕС не предусматривает европейскую интеграцию Украины. И, конечно, после референдума в Нидерландах — фактически блокирует доступ к структурным фондам ЕС. Это как бы ассоциация ради ассоциации, а не евроинтеграции. Другими словами, это конечная цель, а не начало долгого пути. Это не делает евроинтеграцию невозможной в принципе, но делает Ассоциацию Украины и ЕС "филькиной грамотой".

Скажем, многолетняя финансовая программа ЕС на 2021-2027 гг. предполагает Фонд реконструкции для поддержки восстановления экономики после пандемии коронавируса. Размер Фонда — EUR770 млрд в виде грантов и кредитов. Само собой, что Польша и другие страны ЕС к ней подключены, а Украина — нет.

Если учесть этот Фонд реконструкции и другие фонды ЕС, то Польша, согласно данным Канцелярии Президента РП, в течение 2021-2027 гг. получит EUR125 млрд от ЕС (из которых EUR57 млрд — это Фонд реконструкции, гранты которого пойдут на развитие "зеленой" энергетики, цифровизации и здравоохранения). К этому нужно добавить доступ к около EUR 173 млрд кредитов, но здесь, с долей некоторой натяжки, мы можем считать, что Украина и Польша теоретически в одинаковых структурных условиях. Словом, Польша точно заберет все EUR125 млрд грантов до 2027 г. - в этом мало сомнений. Порядок выплаты всех средств Фонда реконструкции будет описан в Национальном плане реконструкции, разработанном польским Министерством финансов и региональной политики.

Министерство уже сообщило, что более 200 из 1198 проектов, включенных в план, связаны с энергетикой и окружающей средой, позволяя декарбонизацию экономики с помощью возобновляемых источников энергии, водорода и электромобильности.

Более того, ресурсы Фонда реконструкции должны быть дополнены примерно EUR3.5 млрд, которые будут выделены Польше в рамках Фонда справедливого перехода, направленного на смягчение последствий декарбонизации в постуглеродных регионах.

Таким образом, только грантовых средств может быть инвестировано в польскую энергетику больше EUR10 млрд на протяжении 2021-2027 гг. Кроме этого, есть еще Фонд Инициативы трех морей, но там только США, а масштаб их обязательств заявлен в размере EUR1 млрд, которые нужно растянуть не только на энергетические проекты. По сравнению с Фондом реконструкции и другими фондами ЕС это не очень впечатляет.

Словом, масштабы финансовой поддержки в 2021-2027 гг. в сфере преобразования энергетики из фондов ЕС для Польши беспрецедентны. Масштабы финансирования Евросоюзом политики Польши в области энергетики и климата велики, а вот Украина находится совсем в других условиях, но фактически со схожими обязательствами.

Для понимания, программа ЕС по макрофинансовой помощи Киеву была начата в 2014 г. с целью "экономической стабилизации страны, переживающей кризис". Войну никто вспоминать не хочет, да и Украина войну войной не называет, дипломатических отношений с РФ не разрывает, а беженцев в Украине как бы и нет. В рамках программы Украина получила в общей сложности EUR2.8 млрд до 2017 г.: EUR1.6 млрд были выделены в 2014-2015 гг. и еще EUR1.2 млрд — с 2015 г. по 2017 г. После этого макрофинансовая поддержка Украины крутится вокруг цифры EUR1-1.2 млрд, которые выделяют по EUR500-600 млн каждый год.

В 2020 г. Евросоюз выделил еще EUR1.2 млрд "чрезвычайной" помощи. Их Украина получит двумя траншами: 600 млн без условий и 600 млн кредитов — с условиями. Первый уже получен, а второй должен быть получен до середины осени этого года. Условия хорошие, срок погашения кредита не превышает 15 лет, а процентная ставка не превышает 2% годовых. Но это кредит, а не грант!

Кроме того, как акцентировал во время визита в Киев глава международной дипломатии Евросоюза Жозеп Боррель, ЕС уже предоставил EUR 200 млн финансовой поддержки Украине для борьбы с пандемией и EUR155 млн для улучшения гуманитарной ситуации на Донбассе. При этом этот дипломат обратил внимание украинского общества, что для Украины Евросоюз — не банкомат!

Еще отмечу, что средства Евросоюза чаще всего попадают в дефицитный бюджет Украины, поэтому говорить об их целевом использовании на энергетическую трансформацию или хотя бы на подготовку к интеграции с ENTSO-E можно только теоретически. Словом, Украине нужно будет модернизироваться как-то самой, но как, пока еще не придумал никто. Пока дальше движений вокруг "зеленого" тарифа и ОВГЗ под "дыры" в энергетике власти как-то в рефлексиях не продвинулись, хотя самих планов и стратегий - полно. И очень красивых презентаций. Но это понятно, ведь в Украине много любых планов, особенно напоминающих ранние декреты советской власти. Проблема в том, что они, скорее, элемент пропаганды, а не реальной экономической политики.