* За заголовок спасибо американскому социологу
Элвину Тоффлеру (1926-2016 гг.).
Европа и США сами называют все более ранние даты полного осуществления перехода на "зеленую" энергетику, и других к этому подталкивают. Однако стремление максимально быстро поменять энергетическую парадигму человечества чревато разрушением сложившегося экономического уклада. Мы все в общем-то и не против (нынешний уклад слишком уж несправедлив), однако чрезмерно быстрая перестройка экономики может аукнуться страшными социальными последствиями. В результате природа может пострадать куда сильнее, чем если дать традиционной энергетике медленно умирать своей смертью.
Быстрее, еще быстрее…
На самом деле главный итог встречи G7, да и в целом поездки Джо Байдена в Европу, — это не договоренности о стратегической обороне и евроатлантической сплоченности и даже не о противостоянии России. Это решение об ускоренном энергопереходе.
Контур новой энергетической (а значит и экономической) политики стран "золотого миллиарда" уже понятен. Прежде всего, это уход развитых стран от использования двигателей внутреннего сгорания и угля. Газ и атом пока остаются, но главное — это бурное развитие ВИЭ. Сюда же — защитные барьеры (таможенные, финансовые, законодательные) от "грязных товаров". Главный среди этих барьеров — новый "углеродный налог". Иначе говоря, это высокие (и повышающиеся с каждым годом) пошлины на нефть, уголь, промышленные металлы и т.п.
Государственное финансирование в странах G7 добычи и использования ископаемого топлива с января 2020 г. по март 2021 г. составило $189 млрд, а вот "зеленой" энергетики — $147 млрд.
Страны G7 тратят больше на ископаемое топливо, чем на "эеленую" энергетику
Как видим, пока государства, озабоченные стимулированием экономики, все же больше денег вкладывают в традиционные виды топлива, хотя говорят совсем о другом, о "зеленом" переходе. Но не только говорят: по прогнозам, уже через год пропорция финансирования традиционной и "зеленой" энергетики станет обратной. А далее разрыв между ними будет только усиливаться — в пользу экологически чистых энерготехнологий.
Да и КНР наращивает генерацию на возобновляемых источниках энергии. Китай более чем удвоил строительство ветровых и солнечных электростанций в 2020 г. по сравнению с 2019 г. Это отражает обещания Пекина сократить зависимость от ископаемого топлива и довести выбросы углекислого газа до минимума в ближайшее десятилетие.
Китай — главный глобальный эмитент парниковых газов и одна из двух крупнейших экономик мира — добавил в прошлом году 71.67 ГВт мощностей ветроэнергетики. Это самый высокий показатель за всю историю, почти втрое превышающий уровень 2019 г. Руководство КНР обещало увеличить долю неископаемых видов топлива в потреблении первичной энергии до 15% к 2020 г. и до 25% к 2030 г. (в 2005 г. было 6.8%).
При этом Китай в 2020 г. продолжил вводить в строй и новые теплоэнергетические мощности. Только в первой половине 2020 г. Китай завершил строительство 11 ГВт новых угольных электростанций, хотя ранее и обещал от них отказаться. Зачем он это делает, ведь в большинстве китайских городов уже и так нечем дышать? Угольная энергетика позволяет КНР обеспечивать промышленность дешевой электроэнергией, наращивать выбросы в атмосферу и... получать инвестиции и технологии для развития генерации на ВИЭ.
Вот в тему действительно интересная новость: российская компания Suссess Rockets (SR, запускает сверхлегкие ракеты) провела консультации с бизнесменами из Катара об инвестициях $250 млн в проект по созданию глобальной климатической мониторинговой системы. Система должна отслеживать источники загрязнения атмосферы и анализировать содержание в ней углекислого газа.
Арабский мир понемногу становится спонсором практически любых проектов, связанных с экологией: они выделяют много парниковых газов, а своих лесов и болот, которые бы их поглощали, там нет. "Зеленые" технологии и их поддержка — для них способ прийти к нейтральному углеродному балансу, важному теперь на международном уровне.
Между традиционной и "зеленой" энергетикой
Но вот что интересно: само видение "зеленого" энергоперехода сейчас быстро меняется. Еще совсем недавно он виделся как полный отказ от минерального топлива, только ВИЭ и электричество повсюду, все машины — электромобили. Но сейчас уже становится понятно, что ставка в энергопереходе на ВИЭ-электрогенерацию все же будет вторичной. Первичной же — замена нефти газом и водородом. А водород означает, что машины с ДВС сохранятся (пусть и в новом облике), тотального засилья электромобилей не будет. Зато будет борьба за экономичность машин с ДВС, которая сама по себе может сократить потребление нефти на 10%. Речь идет об уменьшении расхода бензина на холостом ходу, использовании энергии торможения, улучшении аэродинамики корпуса и т.д.
Чтобы понимать, почему экономисты куда более сдержанно относятся к тотальному переходу на ВИЭ, чем политики, достаточно, например, почитать отчет Манхэттенского института "Новая энергетическая экономика: упражнение в магическом мышлении". Там, в частности, говорится: "Строительство одной нефтяной или газовой скважины примерно равно по стоимости строительству двух ветряных турбин. Однако турбины производят в час энергию, эквивалентную 0.7 бар нефти, а на месторождениях в Саудовской Аравии средний дебит скважин превышает 200 бар нефти в час… Увеличение в 100 раз количества электромобилей к 2040 г. (до 400 млн) приведет к снижению мирового спроса на нефть всего на 5%".
Отсюда следствие: даже если только к 2050 г. перевести все энергоснабжение человечества на ВИЭ и отказаться от минеральных источников энергии, то придется как минимум остановить экономический рост. А очень вероятно, и заметно сократить не только уровень потребления, но и качество жизни большинства людей.
Так что до подобного наверняка не дойдет — по чисто политическим причинам. Зато вот что точно ясно — нам предстоит резкое уменьшение потребления угля. Слишком уж сильно он загрязняет атмосферу.
Можно привести еще примеры. Так, Германия в первом квартале нынешнего года почти не произвела энергию с солнечных панелей — зима. А небольшие проблемы на хорватской подстанции чуть не обрушили всю энергосистему Европы. Этот инцидент напомнил про важность поддержания постоянной частоты энергосистемы, а ВИЭ пока не могут ее поддерживать из-за естественной нестабильности своей работы.
Кроме того, есть растущие экономики развивающихся стран — одна Индия с 1.3 млрд населения чего стоит. Потенциал ее роста — знакомые нам уже по примеру Китая темпы по 6-8% в год — и так на десятилетия. А есть еще Вьетнам, Бангладеш и т.д. Этот мир еще долго будет обеспечивать спрос на нефть, газ и уголь.
Так что энергетика через 10-20-30 лет будет представлять собой некую "гибридную" сущность. В ней найдется место всему. И традиционным углеводородам, ветру и солнцу, водороду, приливным и геотермальным станциям, биотопливу и биогазу, и мини-ГЭС. Да и даже старые добрые дрова сейчас переживают ренессанс в форме топлива из отходов древесины, пеллет.
Приведем еще немного цифр. Расчеты показывают, что переход на ВИЭ позволит сократить потери при сжигании топлива на производство полезной энергии на 22% от суммарного потребления первичной энергии. КПД производства электроэнергии на угольных ТЭС равен 33-45%, на газовых — 33-60%, т.е. даже на самых эффективных установках значительная часть топлива теряется. Отказ от необходимости добывать, перерабатывать и транспортировать топливо даст экономию еще почти 13% первичной энергии.
Эффективность конечного использования энергии, получаемой за счет ВИЭ, может быть повышена как минимум на 7% по сравнению с нынешним уровнем. Таким образом, потребление энергии снижается на 42%. Оставшаяся часть обеспечивается за счет ВИЭ. Кстати, в Китае местные ученые уже несколько лет назад рассматривали сценарий с покрытием за счет ВИЭ до 84% спроса на электроэнергию к 2050 г. по разумной цене и с обеспечением баланса мощностей в разных зонах графика нагрузки.
Один из "умеренных" сценариев мирового энергоперехода предусматривает, что в 2050 г. 68% всей вырабатываемой электроэнергии будет приходиться на ВИЭ, еще 10% — на АЭС. В Китае доля ВИЭ в 2050 г. достигнет 77%, АЭС — 15%.
Немного конспирологии
Ну, в самом деле, без нее уже скучно. Словом, есть такая точка зрения — все более популярная среди ряда экономистов. Говоря коротко, вся эта затея по борьбе с глобальным потеплением и тотальному переходу на ВИЭ — исключительно в целях формирования новой экоэкономики с триллионными оборотами, а в политическом плане — способ консолидации стран "первого мира".
Тут можно вспомнить, что 15 лет назад, как раз, когда все начиналось, был опубликован т.н. "Климатический прогноз Пентагона", наделавший немало шума в глобальном климатическом сообществе. Доклад повествовал о страшных бедствиях, которые к 2020 г. принесет планете и человечеству изменение климата. Прогнозировалось, что крупнейшие города Европы погрузятся под воду, в Британии будут царить сибирские морозы, разразятся мегазасухи и всеобщий голод.
Но вот уже прошел 2020 г. — неприятный и напряженный — но ни один город с лица Земли не смыло. Так что аналитиков Пентагона вообще-то стоило бы лишить премии, если, конечно, их задачей было дать точный прогноз. А если задачей было напугать человечество и инициировать глобальную перестройку экономики, то они с ней справились.
По сути, под маркой борьбы с глобальным потеплением был запущен столь же глобальный "экопром" — комплекс отраслей и производств, обеспечивающих снижение выбросов парниковых газов, включая выпуск и продвижение новых образцов энергооборудования, сектор альтернативной энергетики и т.д. Экопром — первая и самая заметная часть "зеленого лобби", глобальный оборот которого уже превышает $4 трлн. Привлекательность этого сектора существенно выше обычного бизнеса, поскольку его развитие поддерживается рептилоидами за счет гигантских госсубсидий. Производители возобновляемой энергии работают под полной государственной защитой от любых рисков, свойственных рыночной экономике: их энергии гарантируется 100%-й сбыт по фиксированной (повышенной) цене и даже в случае, если сбыта нет (что мы уже видели в Украине). На субсидии только этого вида деятельности в Германии тратится EUR28 млрд в год, а субсидии на альтернативную энергетику в США при Джо Байдене — еще в разы выше.
Следующий уровень — финансовые инструменты и оборот торговли сокращениями выбросов и базирующимися на них деривативами. Только выпуск "зеленых бондов" достиг уже $167 млрд в 2018 г. Рост впечатляющий — еще в 2012 г. их выпуск не превышал $2 млрд. Не меньшим соблазном является торговля сокращениями выбросов и базирующимися на них деривативами: ее объем в 2018 г. составил $164 млрд.
Отдельная тема — такой "прибыльный" вопрос, как сбор углеродного налога, усиленно продвигаемый в последние годы Всемирным банком. Эти сборы могут достичь $5.4 трлн в год со всей планеты.
Климатическую повестку можно рассматривать еще и как долгосрочный ответ стран-потребителей энергоресурсов на кризисы нефтяных цен и поставок 1970-х. Страх перед "нефтяным шантажом" со стороны стран ОПЕК глубоко укоренился в западном менталитете. Достаточно вспомнить 1979 г., когда президент США Джимми Картер установил на крыше Белого дома солнечные батареи. По сути, именно тогда стартовал долгий процесс перекройки глобального баланса в пользу ВИЭ, с заметным снижением роли стран-поставщиков энергоресурсов.
Украина в поисках своей ниши
Наша страна оказалась хорошим примером того, какие проблемы способно создать стимулирование "зеленого" энергоперехода одними только законодательными средствами, без совершенствования общественных институтов и без модернизации энергетической инфраструктуры.
В какой-то момент, благодаря законодательно утвержденному "зеленому" тарифу, в Украине началась неконтролируемая экспансия ВИЭ на внутренний энергорынок. Это при том, что правила игры на нем все еще оставались прежними. Как результат, в отечественной профицитной энергосистеме выросла критическая доля возобновляемой генерации, которую нечем балансировать и оплачивать.
Отсюда — "обратный ход маятника": властям пришлось вводить акциз на "зеленую" электроэнергию, пытаться урезать "зеленый" тариф, замораживать выплаты по нему. По некоторым оценкам, общий объем инвестиций, которые были привлечены в сооружение ВИЭ в Украине за последние шесть-семь лет, — более EUR5 млрд. Это те инвестиции, которые приходится возвращать инвесторам, исходя из тарифа на электроэнергию по самым высоким в Европе расценкам в пределах 10-15 евроцентов за 1 кВтч.
Быстрый рост ВИЭ-генерации — прежде всего солнечной — в Украине наложился на давний дефицит регулирующей, маневренной и резервной мощности. Следствием и стали сегодняшние трудности с балансированием ВИЭ.
Теперь уже понятно, что возобновляемую энергетику можно и нужно развивать — но только в комплексе со сбалансированным и оптимальным развитием энергосистемы в целом. Осталась "мелочь" — найти деньги на модернизацию энергосистемы страны. В том числе на постройку высокоманевренных мощностей, позволяющих сбалансировать ВИЭ.
В начале 2010 г. фиксированный тариф обеспечил первоначальный импульс для развития возобновляемой энергетики в нашей стране — и это был правильный подход. Однако потом Украина не остановилась вовремя, не перешла от фиксированного "зеленого" тарифа к системе аукционной торговли возобновляемыми мощностями, которая позволяет определить реальную рыночную цену ВИЭ и снизить тарифную нагрузку на потребителя.
Однако перед Украиной, в силу ряда ее особенностей, сейчас открывается перспектива другой разновидности бизнеса, косвенно связанного с энергетикой. При высоких котировках на углеродные единицы, или углеродные квоты, некоторые территории выгоднее просто брать под управление как природную экосистему, нежели вести там сельскохозяйственную деятельность. Это позволяет такому предпринимателю с одного гектара земли заработать больше, продавая эти углеродные единицы, нежели выращивать пшеницу, кукурузу или какую-то другую культуру.
В Украине уже многие годы идет процесс переселения жителей регионов в крупные города. Большая часть земель, конечно, уходит под сельскохозяйственное производство, но часть вполне можно отвести под экспорт «углеродных единиц», превратив часть украинской территории в региональную кислородную ферму. Заодно и свою природу сбережем.
