Наш старый сайт

Виктор ВИДЗИГОВСКИЙ: "Украине нужно стать энергомостом между ЕС и РФ"

Виктор ВИДЗИГОВСКИЙ: "Украине нужно стать энергомостом между ЕС и РФ"

№43 (1236) от 26.10.202129.10.2021

Украина имеет все возможности для урегулирования проблемных вопросов в энергоотрасли

Энергетик Виктор ВИДЗИГОВСКИЙ уверен, что Украина имеет много возможностей улучшить свое положение, грамотно используя ресурсы национальной энергосистемы, свое географическое положение, учитывая направление развития мировой экономики и не увлекаясь гигантоманией.

— Сегодня мы видим, что мир в целом и Украина в частности сталкиваются с проблемами дефицита угля и газа, роста цен на биржах, о которых говорится в ежедневных новостях. Чем это все вызвано?

— Есть несколько причин. Весь прошлый год мировая добыча угля резко снизила выработку. Основные причины: ковидный карантин и низкие цены на газ. Кроме того, постоянная агитация против угля резко снизила инвестиции в отрасль. Восстановление экономики с конца прошлого года во всем мире и опережающий рост в Китае резко повысили спрос на все виды топлива. Китай — крупнейший производитель и потребитель угля. Рост потребления электроэнергии в промышленности до 20% вызвал резкий рост потребления угля в этой стране. Более 10% потребностей (более 300 млн т) обеспечивается по импорту, что составляет большую долю мирового рынка. Все это привело к кратному увеличению цен.

Если говорить об Украине, то три первых квартала прошлого года на складах страны был переизбыток угля, что существенно снизило спрос на него. Это привело к резкому снижению добычи и ухудшению финансового положения в отрасли. Начиная с IV кв. 2020 г. ТЭС резко увеличили нагрузку и склады быстро опустели. Угольная промышленность после долгого перерыва не смогла быстро нарастить выработку.

— То есть уменьшение финансового потока в отрасли ведет к уменьшению товарного?

— У нас — да, как ни в какой другой стране, но стоит отметить, что важны не запасы угля сами по себе, а возможность бесперебойно обеспечивать востребованную и готовую к работе генерацию в конкретном месте и в конкретное время. Превышающие это необходимое количество запасы есть, и это не что иное, как замороженные средства.

Мое личное мнение — экономически бессмысленными являются любые нормы, тем более с советских времен. Неразумно также сравнение с прошлым годом.

— Почему?

— Нормы просто создают иллюзию деятельности и заменяют реальный прогноз погоды, потребности выработки ТЭС, цены на альтернативное топливо (газ, мазут), работу другой генерации (ГЭС, ВИЭ, АЭС), а также прогноз возможностей логистики, возможностей выработки конкретных шахт и фабрик по обогащению угля. Заметим, что склады есть не только на станциях, но и на шахтах, и на фабриках обогащения. Нередки ситуации, когда уголь есть, но не на той станции. При этом нужно учитывать, что погода может повлиять не только на потребность угля, но и на возможности его доставки. Словом, нет необходимости иметь именно 3 млн т угля на зиму. Нужно, чтобы ТЭС и ТЭЦ бесперебойно обеспечивали страну электроэнергией и теплом.

— Но все же у нас есть проблема. Сейчас эту проблему подхватили общественно-политические издания, но летом эксперты на профильных ресурсах уже говорили, что мы движемся к проблеме, что без российского и белорусского импорта может быть сложно. Но вопрос именно об этом, почему мы видим проблему, но все равно к ней движемся?

— Выскажу непопулярное мнение. Импорт электроэнергии летом мог сэкономить уголь и нарастить его запасы на складах. Риск недружественных действий РФ зимой легче было бы переживать с полными складами. Эти же запасы помогли бы пройти изолированный режим. Тоже самое касается экспорта, который составил в этом году 8% от выработки ТЭС. Там был использован уголь, который мог бы пополнить складские запасы. Зимой цены на электроэнергию и уголь вряд ли будут ниже сегодняшних.

— Относительно работы в изолированном режиме и процесса интеграции ОЭС с ENTSO-E. Какие тут у нас потенциальные вызовы?

— Во-первых, сама по себе интеграция с европейской энергосистемой, помимо положительных сторон, несет и определенные риски. При том, что официально доступные сечения по передаче будут примерно аналогичными сегодняшним, они будут находиться в других местах. Для диспетчеров это будет новая ситуация. Вместо привычных партнеров, у них появятся 4 новых. Перенос перетоков с востока на запад изменит переток мощностей и внутри нашей страны. Вспомним, что два новых блока на Ривненской и Хмельницкой АЭС были закрыты из-за недостатка передающих мощностей на 10 лет.

Во-вторых, на востоке сейчас мы присоединены к системе практически неограниченной мощности с огромными резервами на ГЭС, спроектированной совместно с украинской системой как одно целое. На западе формально мы будем связаны с еще большей системой, но реально мы работали 30 лет назад только с ее частью — странами бывшего социалистического блока. Ситуация в этих странах сильно изменилась. У каждой страны появились свои обстоятельства (экономические, политические, энергетические). Это может налагать в определенные периоды дополнительные ограничения (помимо чисто электротехнических). Очень свежа ситуация с венгерским газовым транзитом.

В-третьих, технические возможности по регулированию по переменному току очень ограничены. Такие возможности могут дать вставки постоянного тока, линии постоянного тока или фазоповоротные трансформаторы на границах. Все это новое для нас оборудование, оно стоит денег и на данном этапе эта проблема не обсуждается. Стоит заметить, что сами условия импорта/экспорта должны будут соответствовать не только нашим интересам, но и интересам партнеров по ENTSO-E, а также их правилам.

— А Москва и Минск, как они могут отреагировать и как нам нужно, чтобы они реагировали?

— Да, дополнительный риск возникнет уже в феврале при тестировании изолированного режима. Об этом много говорят последнее время, но ничего не известно о переговорах с РФ и РБ. Мы можем относиться к ним как угодно, но отключение большого количества линий и дальнейшее подключение их обратно — сложное и потенциально опасное мероприятие. Если мы боимся провокаций, лучше начать общение и обсуждение раньше. Никакой информации об этом в СМИ не поступало.

— Но сбалансировать систему, на ваш взгляд, можно?

— Все сегодняшние проблемы чисто экономические. Нет никаких проблем сбалансировать систему сегодня различными способами, но они стоят дополнительных денег.

Первый: отключаем несколько блоков АЭС, и угольные станции без труда выполнят эти функции и по регулированию частоты, и по балансированию системы в периоды отсутствия ветра и солнца.

Второй: включить импорт/экспорт с существующими сегодня соседями. Аргумент о том, что они не хотят покупать — не считаю серьезным. Продать излишки за дешево лучше, чем отключить собственную ВИЭ-генерацию и заплатить за это очень дорого. Покупать энергию также не обязательно плоским графиком, а делать тогда, когда в этом нуждается энергосистема. Выполнить все это было бы логично государственному трейдеру, который будет осуществлять торговлю в интересах энергосистемы Украины. Он был, но сегодня он по экономическим причинам выведен из игры. Это "Укринтерэнерго". По сути, это было бы хорошей репетицией работы с европейской системой.

Оба этих метода могут быть использованы сегодня. Они имеют свою цену, как экономическую, так и политическую. Большинство населения знает все это и имеет свое мнение по этому поводу. Пока балансировка происходит отключением избыточной генерации ВИЭ. Недовыработанная энергия по закону должна быть оплачена полностью. Можно сделать и то, о чем тоже знают все: строить маневренную газовую генерацию, батареи, достраивать блоки ГАЭС. Но и они стоят денег. Это уже делается, но недостаточно активно. Еще вчера можно было развивать ВИЭ более разумно.

— Это как?

— Я имею в виду ВЭС вместо СЭС, как это и было запланировано. Но, во-первых, уже сделано то, что сделано. Во-вторых, мы даже не хотим публично оценить стоимость своей ошибки. Сложно найти реальные результаты ограничений (не в мощности, а в энергии и деньгах). Нужно открыто говорить, что любое улучшение ситуации с балансом ВИЭ сегодня приведет к ограничению выработки тепловой генерации даже без ввода новых мощностей. Это хорошо для климата, но плохо для владельцев ТЭС и шахт. Это нужно проговаривать и делать, но с открытыми глазами, чтобы потом не удивляться последствиям.

— Дефицит в пиковые сезоны — это в первую очередь экономическая проблема?

— Безусловно, дефицит в пиковый сезон носит чисто экономический характер. У нас формально огромный избыток генерирующих мощностей. Если финансово сбалансировать рынок электроэнергии, нет проблем отремонтировать блоки и купить для них уголь и газ. Большинство стран мира, включая очень богатые, не видят проблем в покупке энергии в пиковый сезон. У некоторых — это зима, у южных стран — лето. Это чисто экономический вопрос. Если мы не верим нашим партнерам, то мы должны найти других. Если за 30 лет никто не нашел денег и желания построить вставку постоянного тока (ВПТ) на запад, значит это всех устраивало! Справедливости ради, пока энергосистема с востока не подвела ни разу.

— Ну, вентиль зимой перед камерами они крутить умеют...

— Если мы прогнозируем опасность в будущем, мы просто должны рассматривать этот риск и готовиться. Глупо напоминать, что мы связаны еще и газопроводами, нефтепроводами, аммиакопроводом, железнодорожным сообщением, автодорогами, и никого там риск не пугает. Наоборот, мы обижаемся, что они не используют Украину как транзитера. Мы часто не очень искренние и уж точно не последовательные. Жизнь будет и после присоединения к Европе. Нам уже сейчас нужно думать, как стать энергетическим мостом между ЕС и РФ, играть в этом ключевую роль, а не быть униженным просителем помощи.

— А как можно быть транзитером?

— У нас есть пример Литвы. Я имею в виду не их риторику, а их действия. Они сделали одну линию постоянного тока на Швецию, другая линия на Польшу (строится еще одна). У них мощность этих линий соизмерима с их потреблением, своя генерация тоже есть. Их не испугают никакие действия соседей. Все говорят, что Литва дефицитна. Но у них есть ВЭС, есть ГАЭС довольно большой мощности, хотя и с небольшим водохранилищем. Есть газовая генерация, почти равная по мощности потреблению в стране.

В общем, у них энергонезависимость по мощности есть, а годовой баланс энергии много лет дефицитный. Это чисто экономический вопрос. Если ты запитан с четырех концов, тебя устраивает цена, у тебя есть аварийный движок, как в доме, все отлично. При этом они нас призывают не покупать электроэнергию Белорусской АЭС. Сами же они ее юридически не покупают, но они через себя транзитируют эту электроэнергию в Латвию и покупают через Латвию. Это такая игра, но делают они все очень прагматично, а политическая риторика — это совершенно отдельно. Мы могли поступать аналогично с пользой и выгодой для себя. Мы торгуем и с РБ, и с РФ другими товарами. Не понимаю, почему ситуация с электроэнергией такая особенная.

Теперь же нам уже нужно думать про ВПТ с Беларусью и Россией. Так мы сможем использовать свои линии 750 кВ, которые для этого и были спроектированы. К сожалению, мы не смогли построить вставки на западе страны за все 30 лет. Потеряли огромные возможности для экспорта. Это не просто деньги. Это возможности для обновления нашего оборудования. Не хочется думать, что мы не выучим этот урок.

— Может быть проблема с Бурштынским островом?

— Проблем с Бурштыном при присоединении к ENTSO-E я не вижу. На сегодня технический и экономический персонал острова — это наш посол в Европе и техническая разведка. Они уже десятки лет соответствуют всем европейским требованиям. Экономически — это потеря монопольного положения сегодняшнего экспортера. Это ясно и не должно быть никаких иллюзий ни для кого. Я слышал обсуждение вопроса, где должен быть остров во время тестирования… Ну, видимо, им проще ничего не менять и продолжать экспорт в высокий сезон. Но системе будет легче, если все наши возможности по регулированию будут вместе. Есть чувство, что станция там в лучшем состоянии и технически, и финансово. Есть вопрос к экологии, но это общий вопрос ко всем ТЭС.

— Про глобальную тенденцию перехода на ВИЭ, "озеленение" промышленности, сельского хозяйства и, конечно, энергетики. Какая здесь роль Украины и как действовать?

— Глобальный тренд не принято обсуждать. "Цели ясны, задачи определены — за работу товарищи(с)". Но именно сейчас весь мир переживает момент, когда есть возможность осознать, что что-то пошло не так. Дело даже не в обсуждении целей. Но мы все понимаем, что негодные методы могут принести нежелательные результаты, или потребуют цену, которую не все будут готовы платить.

Роль Украины в этом очень проста. Мы не в состоянии повлиять на тренд. И мы не можем выскочить из этого "пелотона". Но нам никто не мешает оценить свое положение в нем, свои возможности, и выбрать себе достойную и в то же время достижимую цель в этой гонке.

Для начала было бы полезно осознать, что мы беднейшая страна Европы. С другой стороны, мы совершенно не главный генератор СО2 в мире ни в абсолютных цифрах, ни в относительных. И тренд у нас тоже совпадает с официальным и вполне положительный, в отличие от большинства мировых лидеров, которые в этом году существенно нарастили выбросы СО2. Мы могли бы выглядеть еще лучше, если бы сделали меньше ошибок. Но ошибки делали не только мы. Мир перейдет на 100% ВИЭ не завтра.

У нас много возможностей улучшить свое положение. Например, в 2020 г. ископаемое топливо дало нам 37% генерации. На середину октября прошлого года это было 35%. На сегодня — эта цифра 31%. Мой прогноз на конец года — не больше 32%. В итоге, наш киловатт будет содержать на 14% меньше СО2, чем годом ранее. Генерация ГЭС на 50% больше прошлогодней, СЭС и ВЭС — рост на 10%, АЭС на сегодня — рост 9% и обещают еще прибавить. Днестровская ГАЭС готовится увеличить мощности на 25%. Резервов для роста у нас огромное количество. Значительно больше, чем в Германии, и без помощи дорогого и мало понятного водорода. Нужно просто использовать то, что у нас есть. Зачастую это вопрос даже не денег, а просто организации.

Досье "ЭнергоБизнеса"

Виктор ВИДЗИГОВСКИЙ родился в 1958 г. в Харькове. Родители работали на Запорожском трансформаторном заводе, дед участвовал в строительстве "ДнепроГЭСа". Закончил физико-математическую школу в Запорожье. Получил образование инженера- электрика в Киевском политехническом институте на кафедре высоких напряжений.

Служил в армии. Работал в Институте ядерных исследований в Киеве инженером по обслуживанию импульсного накопителя энергии экспериментальной установки ТОКАМАК. Занимался диагностикой высоковольтного оборудования на Киевском предприятии правобережных высоковольтных сетей. Принимал участие в ликвидации аварии на ЧАЭС.

Руководил хроматографической лабораторией в "Киевэнергоналадке".

Занимался поставками электрического оборудования в Украину в международном концерне АBB. Занимался развитием бизнеса в украинских представительствах финской компании Ensto и польской АО "Электробудова", Киевской энергетической строительной компании и "Экнис-инжиниринг".