Наш старый сайт

Виктор ПАГЕЛЬС: "Оффшорный проект на черноморском шельфе надо развивать"

Виктор ПАГЕЛЬС: "Оффшорный проект на черноморском шельфе надо развивать"

№38(1231) от 21.09.202121.09.2021

Нефтегазодобыча продолжит свое развитие еще как минимум 30 лет

Выпускник одесской "мореходки" Виктор ПАГЕЛЬС, за плечами которого 20 лет опыта работы в оффшорных проектах, прошел путь от моториста на вспомогательных судах-снабженцах до главного инженера проекта. Сегодня он руководит проектом бурения на платформе на шельфе Каспийского моря в Туркменистане, но мечтает, что скоро Украина возобновит работы на море и опыт многих украинцев буровиков будет востребован дома.

— В каких проектах по добыче углеводородов вы принимали участие?

— За последние 10 лет мне удалось принять участие в совершенно разных проектах, которые очень отличаются друг от друга (геолокация, особенности страны разработчика месторождения углеводородов, внешняя поддержка от производителей оборудования, ограниченные ресурсы снабжения необходимыми расходными материалами и запчастями для оборудования). Принимал участие при разработке нескольких нефтяных и газовых месторождений.

В частности, в 2010-2013 гг. — месторождение Reshadat Gas Field на морском шельфе Ирана в Персидском заливе. Заказчики проекта — компании GPT и IOOC, буровой подрядчик — COSL буровая Jackup Drilling Rig COSL Superior. Проводилось бурение газоносных скважин на платформах W0 и W04, как составных частей проекта по разработке этого месторождения. В результате было пробурено 7 скважин (платформа W0) и 5 скважин (платформа W04) на глубину 3.466-3.551 м, все скважины были переданы заказчику проекта в срок.

В 2013-2014 гг. - месторождение Balal Oil Field на морском шельфе Ирана в Персидском заливе. Заказчики проекта — компании GPT и IOOC, буровой подрядчик — COSL (Jackup Drilling Rig COSL Superior). Цель проекта — бурение нефтеносных скважин, как часть проекта по разработке этого месторождения. В результате было пробурено 3 скважины на глубину 2.346-2.661 м.

В 2014-2015 гг. — месторождение North Field на морском шельфе Катара. Участник проекта — CNOOC & Qatar Petroleum, буровой подрядчик — COSL (Jackup Drilling Rig COSL Superior). Цель проекта — бурение исследовательской скважины. В результате была пробурена скважина на глубину 5.019 м.

В 2016-2018 гг. — месторождение South Pars Gas Field на морском шельфе Ирана в Персидском заливе. Заказчик проекта — IOEC, буровой подрядчик — COSL (Jackup Drilling Rig COSL Superior). Цель проекта — бурение газоносных скважин на платформах SPD-14B и SPD-22, как составных частей проекта по разработке этого месторождения. В результате было пробурено 11 скважин (платформа SPD-14B) и 6 скважин (платформа SPD-22) на глубину 4.067-4.912 м.

Виктор Пагельс на буровой платформеВиктор Пагельс на буровой платформе (здесь и дальше — фото из личного архива героя)

В 2018 г. участвовал в работах на месторождении Zuluf Oil Field на шельфе Саудовской Аравии. Заказчик проекта - Saudi Aramco, буровой подрядчик — COSL (Jackup Drilling Rig COSL Gift). Цель проекта — капитальный ремонт скважины ZULF-470. Работы по ремонту были полностью выполнены и скважина передана заказчику проекта в срок.

С 2019 г. работал на месторождении LAM & Zhdanov Oil Fields на морском шельфе Туркменистана в Каспийском море. Заказчик проекта — Dragon Oil & ENOC, буровой подрядчик — BWO (Jackup Drilling Rig Caspian Driller). Цель проекта — бурение новых скважин и капитальный ремонт старых скважин.

Как результат, удалось собрать довольно интересный профессиональный опыт, так как страны достаточно сильно отличаются друг от друга — экономическое развитие страны, законы и поддержка государства, внешняя изоляция страны от других стран и так далее…

— Какие основные тенденции в разработке шельфовых месторождений в мире?

— Необходимо отметить, что после обвала цены на нефть в 2014 г., нефтегазовая индустрия тоже начала снижать обороты развития. Все меньше и меньше новых месторождений нефтепродуктов брались в разработку. В основном, большинство компаний сконцентрировали свои ресурсы на завершении текущих проектов и оптимизации уже разработанных месторождений с целью увеличения добычи и уменьшения потерь.

Отдельно стоит отметить тенденцию внедрения диджитализации в нефтегазовой индустрии, которая не несет больших затрат и при должном эффективном использовании приносит свои положительные финансовые результаты. По моему личному мнению, внедрение диджитализации и применение алгоритмов искусственного интеллекта непременно приведет к снижению количества рисков возникновения аварийных ситуаций из-за человеческого фактора. К сожалению, несмотря на постоянное обновление информационной базы контролирующих организаций и ужесточения требований, человеческий фактор остается одним из главных рисков, который может привести к очень большим потерям для компании.

Буровая платформа

— Какие страны можно назвать лидерами оффшорной добычи? Изменилась ли ситуация в последние годы?

— Лидеры добычи на шельфе особо не поменялись, особенно это касается тех стран, в которых программа разработки шельфа введена в ранг национального приоритета и является очень крупной статьей доходов в бюджет этой самой страны. В частности, это Саудовская Аравия, Катар, Иран, Туркменистан, Россия и другие. Соответственно, при существенной поддержке и помощи от государства, снижение цены на нефть не привело к уменьшению добычи, а, наоборот, привело к ее увеличению.

Отдельная тема — это влияние пандемии COVID-2019 на данную индустрию. К сожалению, ограничения, введенные из-за пандемии, очень сильно ударили по нефтегазовой индустрии - это полное закрытие стран, невозможность перемещения грузов (расходных материалов для текущих проектов, запасных частей для оборудования). Морские платформы по добыче нефти и газа также остаются уязвимыми перед вирусом, и эффективного решения для обеспечения безопасной жизнедеятельности экипажа все еще пока нет. Экипажи вынужденно перерабатывают и вместо положенного срока (2 или 4 недели) проводят до полугода на платформе. Такая ситуация очень увеличивает риск возникновения ошибки из-за человеческого фактора, вносит напряженность между членами экипажа. И как результат, индустрия начала терять профессиональных работников, которые не готовы адаптироваться под новые правила и вызовы.

— Как по Вашему мнению будет развиваться добывающая индустрия в ближайшие годы?

— В последние несколько лет наблюдается повышенный интерес к проектам альтернативной энергии (ветро- и солнечная генерация электроэнергии). Есть стремление многих правительств к закрытию электростанций, работающих на угле, мазуте и мирном атоме из-за негативного влияния на экологию. Даже начали появляться слухи, что эпоха использования нефти и газа заканчивается. Но если посмотреть вокруг, то можно обнаружить много различных видов пластмасс и полимеров, которые нашли свое применение в нашем быту, а ведь это все произведено из тех самых нефтепродуктов, которые считают "прошлым сырьем". Также относительно альтернативной энергии есть несколько технических проблем: отсутствие стабильной генерации энергии (ветер — есть или нет, солнце — ночь или день и так далее) и отсутствие возможности накопления энергии и сохранения ее на длительный срок (например, природный газ или нефть можно закачать в хранилище летом, а использовать — зимой). Полагаю, что в будущем человечество найдет технические решения этим вопросам. Поэтому очень преждевременно говорить, что добыча нефтепродуктов — это прошлое.

В целом, нефтегазодобыча продолжит свое развитие еще как минимум 20-30 лет, но все потенциальные риски будут очень сильно просчитываться и тщательно рассматриваться, так как любой инвестор проекта хочет иметь доход, а не убыток. А предыдущий бум нефтегазовой индустрии сформировался из-за высокой цены на нефть и группы удачных проектов по добыче нефтепродуктов, причем доход от удачных проектов покрывал расходы на неудачные проекты. А любой проект на шельфе — это всегда большое количество рисков и непредвиденных ситуаций, как правило, невозможно предвидеть все риски, но негативное влияние от многих рисков на проект можно все-таки существенно уменьшить.

— Как Вы оцениваете состояние добычи нефти и газа в Украине?

— Мне тяжело оценить ситуацию добычи нефти и газа в Украине, так как я не находился "внутри" этого процесса. Но наличие "большого постоянного информационного шума" вокруг украинской нефтегазовой добывающей индустрии в течение последних 5 лет характеризует, что не все в ней так хорошо. Кроме громких заявлений, красивых презентаций, должен присутствовать результат, а вот его как раз и нет. И ежемесячные платежки за использованный природный газ, цена в которых постоянно увеличивается, является главным тому подтверждением. Поэтому, я думаю, что не ошибусь, если предположу, что состояние индустрии нефтегазовой добычи за последние пять лет кардинально (в лучшую сторону) не изменилось, а продолжалось только ухудшаться. Мне бы очень хотелось ошибаться, но мои платежки за газ "говорят", что я не ошибаюсь. Этот факт очень меня расстраивает и демотивирует.

— Почему за семь лет Украине так и не удалось увеличить добычу газа?

— В Украине исторически сложилась сложная и непрозрачная структура, большое количество компаний и непонятных субкомпаний, подрядчиков и так далее. В целом, не совсем понятно, кто и чем занимается, кто и за что отвечает. Такая ситуация вносит только беспорядок, неопределенность и хаос. Прошедшие семь лет - это достаточный срок, чтобы достигнуть хорошего результата в развитии нефтегазовой индустрии, но результата достигнуто не было. И все "громкие" заявления и программы — это уже история, но самое главное — время упущено. К сожалению, скандалов значительно больше, чем каких-либо достижений или результатов. Меньше надо шуметь, а больше работать.

Стоит отметить, что украинская нефтегазовая индустрия очень политизирована и очень зависит от внешнего политического влияния, и многие технические решения принимаются под давлением политиков. По моему мнению, эта индустрия должна быть ограждена от любого политического вмешательства и полностью технократизирована. Нефтегазовая индустрия — это индустрия с очень сложным инженерным оборудованием и технологическими процессами, и эта индустрия должна создаваться и управляться инженерами-технократами. За каждым принятым решением стоит человек, и просто необходимо, чтобы это был технократ без политических амбиций.

Отдельная тема — это кадровый вопрос руководителей, тех, кто должен ставить глобальные цели для индустрии, постоянно работать над улучшением плана достижения глобальных целей. По моему мнению, у руля любой нефтегазовой или добывающей компании должен находиться профессионал из нефтегазовой индустрии, который прошел весь путь карьерной лестницы "снизу доверху", только так он поймет возникшую проблему на любом этапе процесса разработки месторождения и быстро отреагирует с необходимым решением. К сожалению, я наблюдаю много случайных людей в управлении украинских нефтегазовых компаний, которые, возможно, профессионалы в своей какой-то области, но эта область далека от добычи углеводородов.

Также стоит отметить техническое состояние отрасли. Старое оборудование уже порядком изношено и отслужило свой технический срок, новое оборудование, если и закупается, то потом его очень сложно использовать. Эту тему можно очень долго обсуждать, но факт остается фактом — добывающего оборудования в Украине производится мало. Все оборудование привозится из-за границы и использовать его дорого и не всегда удобно.

В этой ситуации было бы глупо рассчитывать на прорывные изменения в добыче нефти и газа. Я очень надеюсь, что ситуация изменится, и нефтегазовая индустрия Украины возродится, а "не умрет", как это произошло с другими индустриями (судостроение, морской и речной флот и многие другие). Украинская земля всегда славилась технически грамотными людьми, и очень хочется увидеть, как они используют свой потенциал на благо Украины.

— Что необходимо сделать "Нафтогазу" для успешной реализации оффшорного проекта на Черном море?

— Надо начинать работать. К сожалению, до начала реализации проекта непосредственно на шельфе необходимо сделать огромную подготовительную работу. Конечно, если проект разработки шельфа получит статус национального приоритета, это позволит получить доступ к необходимым ресурсам и сконцентрировать усилия разных организаций-участников на основной цели проекта: разработке нефтегазового месторождения на украинском шельфе Черного моря.

Также этому проекту необходима законодательная и юридическая поддержка от государства, а это очень долгий процесс. Поэтому над проектом подготовки к добыче нефтепродуктов на шельфе уже надо работать сейчас. Иногда мне кажется, что текущие руководители нефтегазовой индустрии надеются, что придет крупная иностранная компания со своими финансами и разработает для нас нефтегазовое месторождение на шельфе, все обустроит, доставит все необходимое оборудование, и так далее. Например, как это происходило ранее в африканских странах. Но текущая реальность такова, что в Украине пока еще отсутствует механизм защиты иностранных инвестиций, поэтому не стоит надеяться, что какая-либо крупная компания будет рисковать своими финансами и ресурсами без гарантий. В заключение я хочу обратить внимание, что оффшорный проект на черноморском шельфе надо развивать. Есть очень много достойных примеров по развитию добычи на шельфе, их надо изучать и искать им применение на украинском шельфе.

Досье "ЭнергоБизнеса"

Виктор ПАГЕЛЬС, руководитель технического обслуживания и ремонта, буровой отдел, нефтегазовая индустрия.
Родился в г. Херсоне в 1975 г.
Образование: 1992-1998 гг. — Одесская государственная морская академия, окончена с отличием. Специальность — электрооборудование и автоматика судов; квалификация — инженер-электромеханик.
Карьера: 1998-2006 гг. — электромеханик на судах международного торгового флота; 2007-2009 гг. — электромеханик на группе судов-снабженцев, судов обеспечения буровых и добывающих платформ, работающих на морском шельфе; 2009-2010 гг. — электромеханик на буровой платформе; 2010 г. по настоящее время — руководитель технического обслуживания и ремонта всего оборудования морской буровой платформы.
Семья: женат, воспитывает сына и дочь.