Наш старый сайт

Игорь ФРАНЧУК: "Есть уникальная возможность привлечь инвестиции в разработку месторождений на шельфе Черного моря"

Игорь ФРАНЧУК: "Есть уникальная возможность привлечь инвестиции в разработку месторождений на шельфе Черного моря"

№33 (1226) от 17.08.202119.08.2021

Экс-президент "Черноморнефтегаза" Игорь ФРАНЧУК об упущенных шансах для Украины, потере Крыма и перспективах освоения шельфа Черного моря

В начале 2000-х Украина уже пыталась начать разработку так называемых морских месторождений, прежде всего на украинской части шельфа Черного моря. Тогда "не сложилось", в силу ряда объективных и субъективных причин. Сейчас "Нафтогаз" заявляет о попытке номер два.

"ЭнергоБизнес" расспросил экс-президента "Черноморнефтегаза" Игоря ФРАНЧУКА, что уже было сделано на шельфе Черного и Азовского морей, каковы были и остаются перспективы Украины, об успехах и неудачах, реализованных и нереализованных проектах. А также о том, как этим опытом и сведениями может воспользоваться "Нафтогаз Украины", снова приступая к разработке газоносных участков на шельфе Черного моря.

-— Главный вопрос к Вам — о практике и перспективах освоения шельфа Черного моря. Но сначала прошу ответить — почему Вы ушли из "Черноморнефтегаза"? Судя по результатам работы компании, в то время Вы были весьма успешным руководителем. Или Вас "ушли"?

— Скорее, меня "ушли". В результате конфликта с тогдашним министром топлива и энергетики Юрием Бойко (министр топлива и энергетики Украины в 2006-2007 гг., министр энергетики и угольной промышленности Украины в 2010-2012 гг. — Ред.)

— Что вы "не поделили"?

— Не то чтобы "не поделили" — у нас оказалось абсолютное разное представление о том, как нужно развивать государственные программы и добычу углеводородов на шельфе Черного и Азовского морей.

К тому времени "Черноморнефтегаз" реализовывал весьма успешные программы с "Укргаздобычей", которую возглавлял Илья Рыбчич (интервью с И.Рыбчичем см. "ЭнергоБизнес" №26 от 7.07.2020 г. — Ред.). У нас было свое видение, как развивать международные проекты, привлекать инвестиции.

У Юрия Бойко был совершенно другой подход…

К тому же заканчивался мой пятилетний контракт с ГАО "Черноморнефтегаз".

— Вы возглавляли "Черноморнефтегаз" как президент и председатель правления почти шесть лет и немало за это время успели сделать, учитывая инертность добывающей отрасли и на то время практически отсутствие законодательной базы для разработки месторождений углеводородов на шельфе (см. справку "ЭнергоБизнеса").

Игорь Франчук

— Одним из наших наибольших достижений считаю то, что в Крыму мы смогли организовать подготовку специалистов именно морского бурения. Был создан филиал Ивано-Франковского университета нефти и газа, который готовил специалистов по морской нефтегазодобыче.

Сегодня наши выпускники возглавляют крупнейшие частные предприятия отрасли в Украине и работают на шельфе в различных компаниях от Аляски до Австралии. При встрече они говорят, что такое обучение было очень хорошей и удачной идеей, многие из них сделали успешную карьеру.

Уверен, что если их позовут работать в Украину, то они с удовольствием возвратятся. Вернутся нами же подготовленные высококвалифицированные специалисты на родину и будут развивать морскую добычу на шельфе Черного и Азовского морей.

Справка "ЭнергоБизнеса"

Основные показатели и результаты работы Государственного акционерного общества (ГАО) "Черноморнефтегаз" в 2001-2006 гг.:
— объемы добычи природного газа увеличены с 700 млн куб м до 1.2 млрд куб м в год;
— введено в эксплуатацию два газоносных месторождения в Азовском море — Восточно-Казантипское (с использованием стационарной платформы, стойкой ко льду) и новая технология подводного окатывания на Северно-Казантипском месторождении;
— начато обустройство Одесского и Безымянного газовых месторождений на северо-западе шельфа Черного моря;
— проведены геологические исследования и подтверждены запасы на структурах Олимпийская и Субботино;
— проведены работы по реконструкции месторождений на шельфе Черного моря;
— разработана государственная программа освоения месторождений и развития шельфовой зоны Черного и Азовского морей;
— совместно с Ивано-Франковским институтом нефти и газа разработана программа обучения и подготовки специалистов предприятий с использованием опыта ведущих международных компаний, прежде всего Petrobras (Бразилия);
— стартовало освоение глубоководного шельфа украинской части Черного моря. Проведен первый тендер по глубоководной Прикерченской площади (12.9 тыс кв км) совместно с Hunt Oil Company (США);
— создан первый негосударственный пенсионный фонд в нефтегазовой отрасли, позволивший изменить социальные стандарты многотысячного коллектива ГАО «Черноморнефтегаз».
Председателем правления, президентом ГАО "Черноморнефтегаз" в 2001-2006 гг. был Игорь Франчук.

О стоимости морских буровых платформ

— Не хотела спрашивать о "вышках Бойко", а придется. Сколько на самом деле они стоили? Почему их купили "втридорога"? Не все же к ним сводится?

— Что еще неизвестно, непублично?

— Все что известно — говорит разве что о переводе средств за буровые установки, аннексированные РФ в 2014 г., неким подставным лицам. И хотя эти буровые платформы прозвали "вышками Бойко", его подписи в тех документах нет. Или все же есть?

— Вряд ли. Возможно, следствие скоро ответит на все вопросы.

— Возможно. Но "Черноморнефтегаз" был в шаге от покупки морских буровых платформ еще раньше этой скандальной "сделки". Расскажите о своем опыте и о том, почему тогда буровые платформы так и не купили.

— Работая в "Черноморнефтегазе", благодаря дипломатам я обратился в Bank BNP PARIBAS. Французский BNP PARIBAS финансирует много проектов именно в морской нефтегазодобыче, в том числе строительство для операторов этого бизнеса самоподъемных, буровых, плавучих, глубоководных установок. Мы прорабатывали с ними покупку оборудования для глубоководного бурения для площади Палласа (была такая в Черном море до аннексии Крыма). Это не был проект свехглубокого бурения, не 2 км, глубина составляла 600 м. Прогнозные запасы — нефть.

К слову, эта площадь и факт ее разработки оказали большое влияние при делимитации границы между Украиной и РФ.

Мы прорабатывали с Bank BNP PARIBAS возможность финансирования закупки — без привлечения государственных средств! — за счет кредитных средств такого оборудования, которое впоследствии «Черноморнефтегаз» и купил.

Интервью Игоря Франчука

— О какой цене буровой платформы шла речь изначально?

— $80-100 млн — базовая комплектация. Наверное, сейчас дороже.

— Но не $300 или $400 млн!

— Возможно, там в комплектацию входил вертолетный флот или еще что-то (улыбается).

— "Нафаршировать" можно и на $500 млн. Только ни о каких особенностях спецификации закупленных буровых платформ речь не шла.

— Не знаю, почему так резко "возросла" стоимость закупленных "Черноморнефтегазом" буровых платформ. Но в 2004-2005 гг. мы изначально подходили к решению этой задачи с учетом опыта банков, которые прекрасно знают стоимость оборудования для этого бизнеса. Причем мы собирались брать кредит под залог закупаемого оборудования и постепенно рассчитываться за счет средств от продажи добываемых углеводородов.

— То есть Вы планировали лизинговое соглашение?

— По сути да, это был лизинг.

Об упущенных возможностях и шансах

— Сегодня газовая и энергетическая тема утвердились как политическое оружие.

— Да, это геополитика, и она всегда такой была. Моя позиция в этом отношении не изменилась с начала 2000-х: без обеспечения собственными энергоресурсами Украине не стать полностью ни политически, ни экономически независимым государством.

Украина, на мой взгляд, упустила несколько шансов стать энергетически независимой, в частности из-за провала проекта по Прикерченскому участку шельфа.

Мы тогда предложили Правительству Украины выделить для поискового бурения и разработки участок в 12.9 тыс кв км. И были уверены, что в рамках Соглашения о разделе продукции (СРП) совместно с американской компанией Hunt Oil Company и при ее поддержке сможем пробурить поисковые скважины и найти там существенные запасы углеводородов.

Но так как конкурс по Прикерченскому участку был открытым, как я понимаю, на его завершающем этапе произошла утечка информации, чем, вероятно, воспользовалась компания Vanсo, которая в результате и была признана победителем конкурса.

Справка "ЭнергоБизнеса"

Площадь Прикерченского участка шельфа Черного моря составляет 12960 кв км, глубина моря — от 70 до 2.2 тыс м. Общие предварительные запасы составляют: 83 млн т нефти и 180 млрд куб м газа.

— Что дает Вам основания так считать?

— Факты, объяснить которые "простым совпадением" сложно, учитывая последующие скандалы, связанные с собственниками и перепродажей компании.

Например, мы предлагали совместно с Hunt Oil Company за право доразведки и последующей разработки $60 млн, и вдруг Vanсo ставит цену $62 млн. Hunt Oil берет обязательство выполнить разведочное бурение и подготовительные работы за 1.5-2 года, Vanсo тут же указывает срок на месяц меньше и т. д.

Хотя на тот момент уже было понятно, что эта компания — пустышка.

— Если Vanсo не собиралась разрабатывать Прикерченский участок шельфа, что впоследствии подтвердилось, зачем так боролась на конкурсе?

— Перепродажа компании с лицензией на такое месторождение — доходный бизнес. Что они впоследствии и сделали — часть продали "Лукойлу", часть ДТЭК.

Причем Vanсo так поступила не только в Украине. После появления этой компании я встречался с премьером Ганы, где Vanсo еще ранее выиграла конкурс на разработку морского участка на условиях СРП, но так ничего и не сделала. Ганцы были крайне недовольны этой компанией, потому что их просто обманули.

— Это был, по-Вашему, первый упущенный Украиной шанс на энергонезависимость?

— Да, если бы мы воспользовались этим шансом и совместно с американской Hunt Oil Company нашли бы нефть на Прикерченском участке шельфа, то, во-первых, страна, возможно, вообще бы могла развиваться по-другому. На этом участке, согласно прогнозам, были и нефть, и газ. И Украина из импортера превратилась бы в экспортера углеводородов.

Во-вторых, мы бы никогда не "потеряли" Крым. Потому что вся инфраструктура, созданная при участии частных американских инвестиций, обеспечивающая добычу и транспортировку углеводородов, образно говоря, сегодня бы охранялась 6-м американским флотом, и не только им одним.

Еще один упущенный шанс — мы не смогли урегулировать спор о границах с Румынией, которой в результате отошли разведанные Украиной шельфовые месторождения с доказанными запасами нефти. В частности, структура Олимпийская.

— Как так могло произойти?

— Мы говорили, о том, что надо развивать остров Змеиный и от него считать границу, но румынская сторона в суде смогла доказать, что Змеиный — это скала и таким образом граница была перенесена, а ей отошли уже разведанные Украиной месторождения.

Второе, надо уметь договариваться с соседними странами, с нормальными соседними странами, о совместной разработке месторождений, своеобразной экономической зоне. В международной практике немало случаев, когда одно месторождение, особенно морское, находится в территориальных водах двух стран. Поэтому в таких случаях логично договариваться о совместной разработке. К слову, в Северном море многие страны и компании так и работают.

К сожалению, у нас тогда шельфом никто серьезно не занимался, так что за ту же структуру Олимпийская не очень-то и боролись…

Именно тогда была возможность и необходимость создать Агентство по развитию шельфа Черного и Азовского морей. Я даже подготовил специальную программу и не раз убеждал правительство Украины в необходимости создания такого государственного Агентства.

Игорь Франчук дал интервью

— В чем состоял смысл создания такого Агентства?

— Идея — в создании государственного органа, который бы занимался комплексом проблем развития шельфа Черного и Азовского морей. К полномочиям такого Агентства должны были быть отнесены раздел участков шельфа на глубоководные под СРП, мелководные — под концессии. Практически, подобную программу мы когда-то разработали с коллегами из Турции.

Это была программа сотрудничества государств черноморского бассейна — Грузии, Румынии, Турции и Украины. Мы планировали делать совместные проекты по проведению сейсмики, разведочному бурению, поскольку привезти глубоководную платформу, аренда которой стоит $300 тыс в сутки и выше (сейчас еще дороже) для бурения одной поисковой скважины, — это слишком дорого. Поэтому мы планировали делать такие проекты сразу для нескольких стран, что значительно снижало стоимость работ.

К чести турецких специалистов, они воспользовались идеей разбить шельф на глубоководные и сравнительно мелководные участки, ведут разведочное и поисковое бурение, успешно и нет. Но факт тот, что на сегодня они уже работают между Крымом и берегом Турции, стоят буровые вышки, и они активно реализуют программу увеличения добычи. Этим занимается дочерняя государственной компании Турции Botashc — TPI.

О перспективах добычи на шельфе Черного моря

— К Вам вопрос глобальнее: "Нафтогаз Украины" получил лицензии на разведку и разработку участков украинской части шельфа Черного моря. Максимум надежд возлагают на "морскую" добычу. Вы рассказали об упущенных возможностях. Что скажете о перспективах?

— Когда мы начинали развивать добычу на шельфе, практически не было законодательства, регулирующего эту деятельность. В настоящее время ситуация совершенно иная.

Сегодня уже есть понимание, как могут работать СРП, инвестиции, как вообще может работать этот механизм. Наверное, и прежде при желании все это можно было подготовить за полгода. Но прошло почти 10 лет, за это время сменилось три Президента Украины и сегодня уже есть законодательная основа для развития добычи и на море, и на суше.

— Законодательная основа есть — благоприятного климата для инвестиций нет...

— Климат — вопрос относительный. Сегодня ситуация с газом сложилась достаточно интересная. В Европе, а это наш основной рынок сбыта, если мы начнем добывать много газа, особых проблем с газом не будет. Там есть российский газ, может появиться значительный объем американского в связи с введением Китаем ограничений на американский LNG. Катар поставляет 5 млрд куб м и ежегодно увеличивает поставки в ЕС. Саудовская компания Aramco заявила, что в 2023-2024 гг. станет третьей газодобывающей компанией в мире (до этого она занималась в основном добычей нефти). На Кипре, на шельфе нашли 180 млрд куб м газа. Турция в скором времени найдет запасы нефти и газа в Черном море. Поэтому газа будет достаточно — начнет падать его цена.

Для добывающих компаний сейчас лучшее время, чтобы готовиться к следующему этапу — сейсмике, интерпретации данных.

— Вы видите у нынешней власти желание и понимание, что нужно делать для развития добычи углеводородов?

— Отвечу так, если ранее большинство проектов, особенно в нефтегазовой отрасли, реализовывались как результат договоренности первых лиц государств, то сегодня в Украине существует серьезная законодательная база. Своего рода формализация отношений позволяет в случае, например, необязательности стороны СРП (в том числе резких изменений Правительством рентных платежей, как это происходило прежде), дает другой стороне возможность обратиться в международный арбитраж и отстоять свои права. Эти рычаги и возможности и определяют, в том числе и для потенциальных инвесторов, благоприятность и стабильность инвестиционного климата.

Позитивно и то, что на всем украинском шельфе сегодня появился оператор — НАК "Нафтогаз Украины". Вопрос в том, как и когда намерения перейдут в практическую плоскость.

— А как, на Ваш взгляд, должно быть?

— На мой взгляд, НАК "Нафтогаз Украины" — холдинг, который должен определять стратегические направления развития. А добывающее АО "Укргаздобыча" должно быть приватизировано. И чем быстрее эту компанию подготовят к приватизации и найдут либо стратегического инвестора, либо будут предлагать ее инвесторам частями (такой вариант также существует), тем лучше.

Со "стратегами" сложнее — их планы расписаны на 30-50 лет вперед, и они неохотно просчитывают краткосрочные риски, которые могут ожидать их при покупке компании в Украине. Поэтому для серьезных инвесторов должна быть понятна структура "Укргаздобычи", ее управления, чтобы они ею заинтересовались.

Пока что этого нет, в частности в корпоративном управлении. Но сегодня есть уникальная возможность быстро и качественно это изменить и привлечь инвестиции в разработку месторождений на шельфе Черного моря.

По большому счету, после программы строительства дорог должна быть создана и реализована программа "Энергетическая безопасность". В добыче — это прежде всего морской шельф.

— Наверное, люди не зря называют "Велике будівництво" "Великим крадівництвом". Где гарантия, что этого не случится с добычей и программой "Энергетическая безопасность"?

— Этого не случилось бы, если бы программу реализовывали частные компании. Поэтому и говорю о приватизации "Укргаздобычи". Что касается "Энергетической безопасности" — это не только добыча на морском шельфе нефти и газа, а и водорода и его производных ("зеленый" аммиак).

Согласно расчетам программы, которую мы готовили еще в 2005 г. и предлагали премьеру Еханурову, у нас есть шанс обеспечить энергоносителями не только себя и экспортировать в Европу, но и параллельно вернуть статус судостроительной державы. Мультипликационный эффект может составить до 10-15 % роста ВВП в разных сферах машиностроения и реального сектора экономики. И это вполне реальная перспектива для Украины.

Беседа с Игорем Франчуком

Досье "ЭнергоБизнеса"

Игорь ФРАНЧУК, вице-президент по развитию транспортной инфраструктуры и энергетики Всеукраинской общественной организации "Украинский союз промышленников и предпринимателей".
Родился: 6 июля1968 г. в Красноярске.
Образование: Московский институт народного хозяйства им. Г. В. Плеханова (1992), Ивано-Франковский национальный технический университет нефти и газа (2002), Академия народного хозяйства при правительстве РФ (2003), докторантура Национальной академии государственного управления при Президенте Украины, г. Киев (июнь 2009), Международная школа управления MBA AMP (Advanced Management Programme) в Фонтебло (Франция) INSЕAD (апрель 2010).
Карьера:
1989-1991 — служба в Вооруженных силах;
1991-1992 — заместитель генерального директора по экономике Крымского филиала Всесоюзного объединения "Машприборторг";
1992-1996 — генеральный директор АО "Центр топливно—энергетических ресурсов", г. Симферополь;
1994-2006 — народный депутат Украины II, III и VI созывов; заместитель председателя Комитета Верховной Рады Украины по вопросам топливно-энергетического комплекса, ядерной политики и ядерной безопасности;
Соавтор законопроектов "О Национальной комиссии регулирования энергетики Украины", "О государственном регулировании в энергетике Украины", "О государственном медицинском страховании", "О когенерации", "О нефти и газе" и других;
2001-2006 — председатель правления, президент Государственного акционерного общества "Черноморнефтегаз";
2009-2014 — Председатель Наблюдательного совета АОЗТ "Центр топливно —энергетических ресурсов", г. Симферополь;
2014-2019 — Управляющий партнер Future Capital Management;
с 2019 — частный предприниматель;
с октября 2020 — вице-президент по развитию транспортной инфраструктуры и энергетики Всеукраинской общественной организации "Украинский союз промышленников и предпринимателей".
Семья: женат, воспитывает четырех сыновей и двух дочерей.
Хобби: большой теннис, виндсёрфинг, подводное плавание, велоспорт.

 

Читайте также:  

Светлана НЕЖНОВА: «Газопровод из Геническа открывает перспективу наращивания добычи на Стрелковом»